Новая страница 1

Работа выполнена на кафедре военного права Военного университета.

Научный руководитель:

кандидат юридических наук, доцент Батырь Вячеслав Анатольевич

Официальные оппоненты:

Заслуженный юрист Российской Федерации, доктор юридических наук, профессор Каламкарян Рубен Амаякович

кандидат юридических наук, доцент Леншин Сергей Иванович

Ведущая организация:

Штаб по координации военного сотрудничества государств -участников Содружества Независимых Государств

Защита состоится «_£лТ> Ui/Qto& 2004 года в « \Ю » часов на заседании диссертационного совета ДС 215.018.01 в Военном университете по адресу: 111033, г. Москва, ул. Волочаевская, дом 3/4, тел: 293-81-75.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Военного университета.

Автореферат разослан «1С/» Л/Сц}- 2004 года.

Ученый секретарь диссертационного совета

кандидат юридических наук, доцент ^^-—^^S-e^C^"A.T. Вахидов

I. Общая характеристика диссертации

Кавказское направление военной политики для России, Турции и Ирана на протяжении столетий являлось одним из наиболее приоритетных. Особую роль в военно-политических интересах России на Кавказе играет Армения, которая в создавшихся условиях приобретает особую стратегическую значимость. Россия исходит из того, что, во-первых, пространство СНГ является сферой ее стратегических интересов, а во-вторых, для государств Содружества Россия является зоной их национальных интересов .

С обретением государственной независимости руководство Республики Армения приступило к выработке самостоятельного военно-политического курса, направленного на обеспечение национальной безопасности. Приоритетными направлениями являются укрепление национальных вооруженных сил и развитие военного сотрудничества на двусторонней основе с Российской Федерацией, а также на многосторонней - в рамках СНГ, и в рамках Организации Договора о коллективной безопасности (далее ОДКБ) .

Сегодня руководством Республики Армения основополагающим принципом внешней политики провозглашен принцип компли-

ментарности, т. е. принцип совместимости и доверия . Приоритеты нынешнего руководства Республики Армения в области внешней политики направлены, прежде всего, на обеспечение национальных интересов, укрепление независимой государственности и безопасности, урегулирование карабахской проблемы, привлечение значительных зарубежных инвестиций для преодоления социально-экономического кризиса.

Республика Армения в силу своего географического и геополитического положения, особенностей исторических связей с Россией стала не только военно-политическим союзником, но и далеко выдвинутым на юг форпостом российского влияния на важнейшем стратеги-

ческом направлении. Таким образом, на сегодняшний день Республика Армения и Российская Федерация исходят, прежде всего, из их взаимной заинтересованности в развитии военного сотрудничества как на двусторонней, так и на многосторонней основах. Политическое руководство как Республики Армения, так и Российской Федерации твердо придерживается исторически сложившегося взаимовыгодного стратегического альянса.

Актуальность темы исследования армяно-российского военного сотрудничества и его международно-правовых основ обусловлена следующими обстоятельствами.

Во-первых, наличием широких перспектив армяно-российского союзнического взаимодействия, потребностью их правового обеспечения, выполнении значительного количества двусторонних договоренностей в интересах обеспечения военной безопасности Армении и России, мира и стабильности в Кавказском регионе, а также соблюдении обязательств, вытекающих из участия Республики Армения и Российской Федерации в СНГ и в ОДКБ.

Во-вторых, необходимостью продолжения разработки теоретико-методологических и правовых основ военного сотрудничества Республики Армения и Российской Федерации, государств-участников СНГ и ОДКБ. Единое геостратегическое пространство, исторически сложившиеся прочные связи и многовековые узы братства, общие во многом угрозы национальным интересам бывших союзных республик обусловливают сохраняющуюся целесообразность их согласованных действий при неукоснительном соблюдении норм международного права и тесного сотрудничества во всех областях межгосударственных отношений. Несмотря на это, члены Содружества по ряду объективных и субъективных причин не в полной мере используют имеющиеся возможности совместного решения проблем обеспечения национальной и коллективной безопасности. Исследование динамики армяно-российского военного сотрудничества позволит выделить ряд общих факторов, способствующих интеграционным процессам в военной сфере в. СНГ или их затрудняющих, и на этой основе спрогнозировать перспективы его развития и их правового обеспечения.

В-третьих, потребностью совершенствования правовых основ и формы российского военного присутствия в Республике Армения. Войсковые и управленческие структуры Вооруженных Сил Российской Федерации, комплект вооружения и военной техники, специально адаптированные для эффективного выполнения задач на территории дружественного государства в мирное и военное время, во многом уникальны. В связи с этим особое значение приобретает анализ, об-

общение и систематизация имеющегося опыта пребывания российских воинских контингентов в Республике Армения, юридическое обеспечение их функционирования.

Актуальность исследования проблемы сущности и содержания интересов армяно-российского военного сотрудничества определяется также необходимостью методологического анализа самого понятия «военное сотрудничество государств», являющегося в настоящее время недостаточно разработанной категорией военного права.

Степень научной разработанности проблемы и источ-никовая база исследования. Степень внимания к проблеме военного сотрудничества Республики Армения и Российской Федерации в армянской и российской историографии различна. Публикации российских исследователей единичны, немногочисленные справочные издания содержат минимум информации, в основном статистической. В Республике Армения довольно много внимания уделяется изучению армяно-российских отношений. Однако, сложность для работы исследователей с данными материалами состоит в том, что подавляющее большинство из них опубликовано только на армянском языке.

Использованную диссертантом источниковую базу можно систематизировать по пяти группам.

Первая группа- международные правовые акты, заключенные в рамках СНГ, ОДКБ и между Республикой Армения и Российской Федерацией. Этими документами определялся порядок и сроки раздела вооруженных сил бывшего СССР, передачи вооружений, военной техники и имущества Республике Армения, регламентируются вопросы пребывания российских воинских контингентов на территории республики, а также различные аспекты многостороннего и двустороннего армяно-российского военного сотрудничества.

Вторую группу составляют законы Республики Армения, правовые акты высших органов государственной власти республики - Президента, Национального Собрания, Правительства, республиканских министерств и ведомств по военной проблематике, а также военное законодательство Российской Федерации.

Третья группа - это теоретические исследования общих аспектов международного военного сотрудничества и конкретных проблем двустороннего армяно-российского взаимодействия в военной сфере В. В. Арутюняна, Э. С. Оганесяна, Г. С. Котанджяна, А. Куртова, М. Г. Саркисяна, А. Сваранца, В. Тоганяна, А. С. Третьякова и др.

Армяно-российские отношения, в том числе и в военной сфере, освещаются российскими дипломатами - бывшими послами России в Армении В. П. Ступишиным, А. Ю. Урновым, послом по особым пору-

чениям В. Л. Олеандровым. Интерес для изучения современной Армении представляет также монография Российского института стратегических исследований "Армения: проблемы независимого развития".

Обширный информационный материал и несомненную ценность для всестороннего рассмотрения темы диссертации представляют публикации периодической печати Республики Армения, в первую очередь, статьи Н. Р. Алексаняна, В. С. Григоряна, В. В. Джагетяна, А. Ис-кандаряна, Т. Г. Лилояна, И. Мурадяна, Н. А. Рштуни и др.

Четвертая группа - это публикации российских исследователей по проблемам СНГ, отношениям России с государствами СНГ, общим аспектам международного военного сотрудничества - Ю. Г. Ба-рсегова, А. Н. Булыгина, С. Г. Гвоздикова, В. В. Егозарьяна, А. В. Загорского, А. Ю. Иванченко, В. В. Кудашкина, Н. И. Кузнецова, Ю. И. Ми-гачева, Е. Г. Моисеева, В. И. Попенкова, Д. В. Тренина, Е. А. Уткина, Б. М. Хакимова, Е. И. Шапошникова, В, Н. Яковлева, материалы, изданные в 2001 году к юбилею Главного управления международного военного сотрудничества Министерства обороны России и др.

Пятая группа - это научные труды в области международного права И. Н. Арцибасова, В. А. Батыря, Н. Т. Блатовой, А. М. За-линяна, Р. А. Каламкаряна, Б. М. Клименко, И. И. Лукашука, М. В. Митрофанова, Е. Г. Моисеева, А. С. Тимошенко и др.

Автором изучены также материалы зарубежных изданий The Military Balance, Jane's Defence. Weekly, ежегодников СИПРИ за 1992 -2003 гг., касающиеся Вооруженных Сил Республики Армения, интеграционных процессов в СНГ в военной сфере, а также справочно-ста-тистические данные из других российских и зарубежных источников.

Исходя из изучения вопроса научной разработанности проблемы можно сделать вывод, что автором одним из первых в таком объеме рассматриваются правовые основы военного сотрудничества Республики Армения и Российской Федерации.

Цель диссертационной работы заключается в проведении комплексного правового исследования основных тенденций и перспектив армяно-российского военного сотрудничества, выработки научно-практических рекомендаций и предложений, направленных на совершенствование соответствующего законодательства, развитие союзнического взаимодействия Республики Армения и Российской Федерации, национальной и коллективной безопасности, а также динамики и результатов строительства Вооруженных Сил Республики Армения. Реализация этой цели потребовала проведения научного анализа международных договоров (в том числе двусторонних), законодательства госу-

дарств, а также исследования доктринальных научных основ военного сотрудничества между двумя странами.

Объектом исследования являются отношения, возникающие в связи с осуществлением военного сотрудничества между Республикой Армения и Российской Федерацией, а также исторические отношения в области военного сотрудничества Республики Армения и Российской Федерации.

Предметом исследования являются международные договоры и законодательства Республики Армения и Российской Федерации, которые регулируют военное сотрудничество и отношения между двумя государствами и их оборонными ведомствами. По результатам анализа содержания военного сотрудничества Республики Армения и Российской Федерации, практики их реализации, представляется возможным определить проблемы, тенденции и направления формирования и реализации военного сотрудничества Республики Армения и Российской Федерацией в современных условиях, а также выработать конкретные предложения по совершенствованию законодательства в сфере военного сотрудничества.

Методологическую и теоретическую основу диссертационного исследования составили основные положения, материалистической диалектики. Широко использованы как общенаучные методы исследования, так и специально-юридические: проблемный, исторический, логический и сравнительно-правовой. Данная методология достаточно полно отражает стратегию исследования. В работе широко использованы документы ООН,СНГ,ОДКБ, международные договоры, а также нормативные правовые акты Республики Армения и Российской Федерации, научные труды выполненные по данной проблеме.

Реализация цели исследования предполагает решение следующих задач:

1. Исследование теоретико-методологических основ понятия
международного военного сотрудничества государств;

2. Конкретизация понятия «военное сотрудничество государств» в
двусторонних отношениях между Республикой Армения и Российской
Федерацией;

3. Рассмотрение правовых основ международных и региональ
ных систем коллективной безопасности в рамках ООН, СНГ и ОД КБ;

4. Проведение научного анализа современного состояния ар
мяно-российского военного сотрудничества и его нормативно-правовой
базы;

5. Исследование видов и направлений военного сотрудничества
Республики Армения и Российской Федерации и их классификация;

6. Анализ деятельности структур, непосредственно занима
ющихся вопросами, которые могут быть взаимосвязаны с междуна
родно-правовыми основами военного сотрудничества государств;

7. Проведение анализа содержания, характера и перспектив пра
вового регулирования военного сотрудничества Республики Армения и
Российской Федерации на современном этапе;

8. Выработка концепции военной доктрины и ряда правовых
вопросов организации обороны Республики Армения.

9.        Формулирование научных выводов и рекомендаций по даль
нейшему   развитию   и   углублению   военного   сотрудничества   между
Республикой Армения   и Российской   Федерацией   и   его   правовому
обеспечению.

Научная новизна исследования. Научная новизна исследования военного сотрудничества Республики Армении и Российской Федерации заключается в том, что предпринята попытка проанализировать недостаточно изученный современный этап военного сотрудничества между двумя странами и его нормативно-правовое регулирование.

Автором определены исходные теоретико-методологические позиции особенностей и специфики военного сотрудничества между двумя странами. Уточнен понятийный аппарат, на основе чего дано собственное определение «военного сотрудничества государств». Рассмотрены содержание и направления военного сотрудничества, во взаимосвязи с перспективами государственного, экономического и политического развития Республики Армении и Российской Федерации.

Сформулированы выводы, научно-практические рекомендации и предложения по развитию армяно-российского военного сотрудничества, совершенствованию правовых основ и форм российского военного присутствия в Республике Армения.

Теоретическая значимость исследования состоит в развитии концепции правового обеспечения многостороннего и двустороннего военного сотрудничества Республики Армения и Российской Федерации.

Практическая значимость проведенного исследования заключается в том, что:

♦ в работе рассмотрены вопросы реализации международных договоров двух государств и сделаны соответствующие выводы и предложения по совершенствованию практики выполнения их международных обязательств;

• результаты исследования могут быть использованы для по
зитивного развития существующих связей политических явлений и про
цессов, создания международно-правовой базы, которая будет способ
ствовать решению проблем в области военного сотрудничества между
Республикой Армения и Российской Федерацией на многостороннем и
двустороннем уровнях в современных условиях и в перспективе;

•   фактологический, аналитический и иной материал,   содержа
щийся в диссертации,   может быть использован специалистами ми
нистерств обороны и иностранных дел Республики Армения и Рос
сийской Федерации, органами СНГ и ОДКБ, а также в процессе обу
чения   военнослужащих   Республики   Армения   в   военно-учебных   за
ведениях Российской Федерации.

Апробация результатов исследования. Основные теоретические выводы и предложения, изложенные в диссертационном исследовании, обсуждались на кафедре военного права Военного университета, использовались при проведении занятий с курсантами Военного университета по учебным дисциплинам «Военное право» и «Международное и гуманитарное право», легли в основу научных публикаций по исследуемой теме, использовались в выступлениях на конференциях и семинарах. Отдельные положения и выводы применялись в работе юридического управления Национального Собрания Республики Армения.

Исходя из характера постановки и содержания задач, научной новизны исследования, на защиту выносятся следующие положения:

1. Авторское определение термина «военное сотрудничество
государств».

2. Концепция двустороннего и многостороннего военного со
трудничества Республики Армения и Российской Федерации и ее
правовое обеспечение.

3. Обоснование принципов военного сотрудничества Респу
блики Армения и Российской Федерации, а также правового механизма
их реализации и правового закрепления.

4. Обоснование правового института «военного права СНГ».

5. Проект дополнения в ст. 55 Конституции Республики Арме
ния.

И. Структура и содержание диссертации

Диссертация состоит из введения, двух глав, заключения, библиографии и приложений.

Во введении обосновывается выбор темы, ее актуальность, определяются цели и задачи исследования, показаны научная новизна, теоретическая и практическая значимость диссертации, мето-доло-гические и правовые основы исследования, сформулированы основные положения, выносимые на защиту, приведены результаты их апробации.

В первой главе «Понятие и содержание многостороннего и регионального военного сотрудничества государств» исследуются концептуальные теоретические и практические положения диссертации. Анализируются виды и правовые основы международного военного сотрудничества государств.

Оборона, защищенность и безопасность любого государства в т.ч. Республики Армения и Российской Федерации определяются количественно-качественным состоянием и боевой мощью вооруженных сил и военной мощью страны в целом. Тенденции, свидетельствующие о становлении новой системы международных отношений, подтверждают, что военное сотрудничество остается важным инструментом обеспечения интересов государств.

Существуют разные мнения по поводу определения термина «военное сотрудничество». Авторское определение термина военное сотрудничество государств заключается в том, что под ним понимается система совместных действий государств в политической, экономической, военной и других сферах, направленных на защиту государственных интересов, обеспечение обороноспособности и безопасности государства или группы государств, включающую в себя многостороннюю, региональную и двустороннюю составляющие.

Существуют две формы сотрудничества: многостороннее и двухстороннее. Многостороннее сотрудничество в свою очередь подразделяется на универсальное сотрудничество, т.е. сотрудничество в рамках мирового сообщества, и сотрудничество в рамках региона, т.е. региональное сотрудничество. К универсальному сотрудничеству можно отнести сотрудничество в рамках ООН, где решаются наиболее важные и глобальные вопросы мирового сообщества. Прежде всего речь идет о вопросах мира и международной безопасности, где обсуждаются и решаются политические, экономические, научно-технические и многие другие вопросы и проблемы.

Анализ правовых аспектов международного сотрудничества в военной области государств СНГ, Республики Армения и Российской

Федерации в частности, позволяет выделить в них три основных аспекта: 1) сотрудничество с иностранными государствами в военной области на многосторонней основе в рамках ООН; 2) региональное сотрудничество в военной области со странами СНГ; 3) сотрудничество в военной области на двусторонней основе. Важно отметить что, многосторонее сотрудничество пронизывает всю ткань международных отношений. Многостороннее и двустороннее сотрудничество нельзя противопоставлять друг другу. Они, как правило, действуют в одном направлении, дополняя друг друга.

У многостороннего и двустороннего сотрудничества есть свои преимущества и недостатки. Большинство государств мирового сообщества стремятся к объединению, из чего следует, что у многостороннего сотрудничества преимуществ больше. Успехи такого сотрудничества более значительны там, где оно развивается, как минимум, в трех направлениях: политическом, экономическом и военном.

Основными направлениями сотрудничества на многостороннем уровне государств являются: 1) нераспространение ядерного оружия; 2). вопросы охраны окружающей среды; 3) разоружение и ограничение вооружений; 4) ядерное разоружение и запрещение применения ядерного оружия; 5) запрещение химического и бактериологического оружия; 6) сокращение обычных вооружений и вооруженных сил и др. Одним из наиболее приоритетных направлений многостороннего сотрудничества государств, в том числе для Республики Армения и Российской Федерации, является разоружение, ограничение вооружений, предотвращение опасной военной деятельности в определенных пространственных средах.

Ныне необходимость разоружения в определенных условиях выступает как принцип международного права. Три нормативных элемента составляют основное юридическое содержание этого принципа: 1) принимать практические меры в области разоружения (обязательство общего порядка); 2) достижение конечной цели разоружения путем полной ликвидации вооружений и вооруженных сил (норма программного характера); 3) выполнение предписаний действующих договоров в области разоружения (обязательство гарантийного характера). Сотрудничество между странами, особенно активно развивается в рамках ООН, где Республика Армения и Российская Федерация координируют свои действия по ряду вопросов глобальной и региональной значимости.

Одной из важнейших правовых основ регионального сотрудничества в военной области в многостороннем формате явился Договор о коллективной безопасности, подписанный главами девяти государств

СНГ 15 Мая 1992 года в Ташкенте . По уровню обязательств, взятых на себя государствами — участниками, указанный Договор до сих пор не имеет аналогов среди межгосударственных договоров и соглашений в военной сфере. Заложенные в Договоре принципы и формы сотрудничества предопределяют реальную возможность государствам-участникам ДКБ стать составной частью систем общей и всеобъемлющей безопасности для Европы и Азии. 14 мая 2002 г. в Москве на встрече глав государств-участников Договора о коллективной безопасности было принято решение о преобразовании Договора о коллективной безопасности в международную региональную организацию - Организацию Договора о коллективной безопасности.

Сотрудничество государств СНГ в военной области базируется на общих принципах: признание необходимости сохранения мира в качестве приоритетной ценности; отказ от применения военной силы или угрозы силой как способа достижения политических, экономических или иных целей; неприменения военной силы первыми, в том числе, неприменение первыми ядерного и другого оружия массового поражения; взаимного признания и уважения государственного суверенитета в отношениях между собой; приоритетность коллективных решений и мер по обеспечению военной безопасности и содействие укреплению международных систем безопасности; равенства, взаимоуважения и партнерства. Эти принципы позволяют тесно увязывать национальные и общие интересы в деле укрепления обороны, строительства и подготовки национальных армий. Они воплощаются в повседневной и скоординированной деятельности национальных вооруженных сил и органов управления ими.

За прошедшие годы практически завершено создание нормативно - правовой базы, определены концептуальные подходы и основные направления во всех областях многостороннего военного сотрудничества. Несмотря на то, что в рамках СНГ создана внушительная международно-правовая база в области военного сотрудничества, включающая свыше 800 нормативных правовых актов, ее практическое применение остается недостаточно эффективным. Вместе с тем, именно нормативно - правовая база военного сотрудничества государств Содружества обеспечила его правовое регулирование на этапах становления, развития и определения перспектив дальнейшего развития. Это, по мнению автора, нельзя не отнести в актив военной интеграции.

См.: Информационный бюллетень СМО государств - участников СНГ. - М, 1996. - № 2. - С. 98.

Во второй главе «Военное сотрудничество Республики Армения и Российской Федерации» диссертантом анализируется динамика и результаты строительства Вооруженных Сил Республики Армения в рамках развития сотрудничества с Российской Федерацией, а также основных тенденций и перспектив армяно-российского военного сотрудничества, выработки научно-практических рекомендаций и предложений, направленных на его правовое обеспечение, создание юридических условий для развития союзнического взаимодействия Республики Армения и Российской Федерации, национальной и коллективной безопасности.

Как показывает проведенное исследование, становление и развитие военного сотрудничества Республики Армения и Российской Федерации, его правовое обеспечение напрямую связано со строительством Вооруженных Сил Республики Армения. Результаты анализа показывают, что взаимовыгодное военное сотрудничество с Российской Федерацией стало одним из факторов безопасности Республики Армении и важным компонентом регионального баланса сил. В свою очередь, в сфере военно-стратегических интересов Российской Федерации в Закавказье особую значимость представляет Республика Армения, в которой дислоцируется одна из самых крупных группировок Вооруженных Сил Российской Федерации за рубежом - 102-я российская военная база.

Основой армяно-российскому военному сотрудничеству послужили исторически сложившиеся культурные, экономические, морально-психологические связи между армянским народом и народами-России, общность военно-политических устремлений. Переговорный процесс по военному сотрудничеству между Россией и Арменией ведется с 1991 г., развивался он путем непрерывного расширения, охватывая все важные направления и сферы боевого содружества.

Изучение нормативных правовых актов говорит о том, что сегодня в рамках двустороннего военного сотрудничества Республики Армения с Российской Федерацией действуют около 40 межгосударственных и межправительственных соглашений, десятки протоколов и других документов, реализуются ежегодные программы военного сотрудничества, которое основывается на обоюдном стремлении к созданию общего военно-стратегического пространства.

Основными направлениями военного сотрудничества между двумя странами на сегодняшний день являются:

- сотрудничество в подготовке кадров;

- российское военное присутствие в Республике Армения;

- совместное развитие военной инфраструктуры;

- сотрудничество в области ВВС и ПВО;

- совместное планирование применения войск;

- военно-техническое сотрудничество;

- сотрудничество в области военной медицины;

- совместная оперативная и боевая подготовка;

- сотрудничество в решении вопросов социальной защиты
военнослужащих (в том числе уволенных из рядов вооруженных сил) и
членов их семей.

Основополагающими правовыми документами этого взаимодействия являются Договор о коллективной безопасности, Договор о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи между Республикой Армения и Российской Федерацией от 29 августа 1997 г., "Соглашение между Республикой Армения и Российской Федерацией по вопросам совместного планирования, применения войск (сил) в интересах обеспечения взаимной безопасности" подписанное в Сочи 27.08.2000г. сроком на 5 лет, которое в дальнейшем при взаимном согласии сторон, может пролонгироваться автоматически. Соглашение определяет порядок формирования объединенного командования, подготовки документов по вопросам совместного планирования применения войск объединенной группировки, предусматривает создание единой системы связи и автоматизированного управления войсками, устанавливает порядок тылового, технического, финансового обеспечения войск. 20 февраля 2001 г. Национальным Собранием Республики Армения этот

документ был ратифицирован .

Это соглашение является правовой основой для создания на территории Армении объединенной группировки (ОГ) войск (сил) из состава Вооруженных Сил Республики Армения и Вооруженных Сил Российской Федерации под объединенным командованием. В объединенную группировку входят объединения, соединения и воинские части, выделяемые от Вооруженных Сил Республики Армения и Российской Федерации, для решения задач совместной обороны под единым командованием в период обострения военно-политической обстановки в регионе и угрозы агрессии против одной из стран со стороны какого-либо государства или группы государств. В настоящее время прорабатывается вопрос создания на постоянной основе one-

См.: Собрание законодательства РФ. - 2000. -№ 2. - Ст. 170.

См.: Официальный вестник Республики Армения. - 2001. - № 7, 5 марта.- С.-45. 5 декабря 2001 года он был также ратифицирован и Советом Федерации Российской Федерации.

ративной группы командования ОГВ на базе Главного Штаба Вооруженных Сил Республики Армения.

Был подписан также Договор о российской военной базе на

территории Республики Армения , заключенный на 25 лет. Назначение российской военной базы в Армении - содействовать стабилизации обстановки и укреплению мира в Закавказье, а также обеспечить безопасность по внешней границе государств СНГ, т.е. по внешней границе бывшего СССР. При подписании Договора было подчеркнуто, что он не направлен против какого-либо третьего государства и полностью соответствует целям и принципам ООН и ОБСЕ. Договор отвечает назревшим потребностям укрепления правовой основы сотрудничества России и Армении и полностью вписывается в позицию коллективной безопасности, одобренную в начале 1995 г. странами СНГ в Алма-Ате.

Союзнические отношения Республики Армения и Российской Федерации полностью отвечают интересам обеих стран. Укрепление обороноспособности Армении способствует и укреплению южных рубежей России и СНГ, и стабилизации в целом военно-политической обстановки в закавказском регионе. Вместе с тем нельзя утверждать, что армяно-российское военное сотрудничество достигло совершенства. Каждый новый день, каждый следующий год ставят абсолютно новые задачи перед двумя странами, ее вооруженными силами, и требует соответствующего нормативно-правового обеспечения.

Изучение документов, регламентирующих организацию и деятельность органов военного управления Вооруженных Сил Республики Армения и Вооруженных Сил Российской Федерации показывает, что Управление внешних сношений и военного сотрудничества Министерства обороны Республики Армения в вопросах военного сотрудничества считает приоритетным для Республики Армения тесное взаимодействие с Российской Федерацией.

Определенный вклад в военное сотрудничество между Республикой Армения и Российской Федерацией вносит деятельность Представителя Вооруженных Сил Республики Армения при Штабе по координации военного сотрудничества СНГ и военного атташе.

Как известно, после распада СССР остро встал вопрос охраны государственной границы Республики Армения. В целях обеспечения охраны государственной границы Республики Армения, отражения возможного вооруженного вторжения войсковых групп и банд, защиты пограничного населения, государственной и личной собственности

См.: Дипломатический вестник. - 1995. - № 4. - С. 36.

граждан от преступных посягательств, недопущения незаконных переходов, переездов и перелетов через границу 30 сентября 1992 года был заключен Договор о статусе пограничных войск Российской Федерации, находящихся на территории Республики Армения, и условиях их функционирования .

Организационно-штатная структура пограничных войск Российской Федерации, находящихся на территории Республики Армения и места их дислокации сохраняются до заключения специальных соглашений между Республикой Армения и Российской Федерацией. В целях обеспечения управления войсками была создана Оперативная группа «Армения», которая в 2003 году была преобразованна в Пограничное управление ФСБ Российской Федерации в Республике Армения . Комплектование войск осуществляется командованием Пограничных войск Российской Федерации.

В интересах последовательного формирования национальных пограничных войск Республики Армения Пограничная служба Российской Федерации по заявкам и на договорной основе оказывают необходимую помощь, в том числе и в подготовке национальных кадров для пограничных войск Республики Армения. Подготовка офицеров, прапорщиков и специалистов для пограничных войск Республики Армения осуществляется в учебных заведениях Российской Федерации и Республики Армения.

Руководствуясь вышеназванным Договором, в 1999 году между Республикой Армения и Российской Федерации был подписан контракт об условиях, порядке приема и обучения в высших военно-учебных заведениях ФСБ Российской Федерации военнослужащих Службы национальной безопасности Республики Армения.

На основании указанного Договора и контракта, на сегодняшний день в военно-учебных заведениях Федеральной службы безопасности Российской Федерации проходят обучение свыше 50 военнослужащих Службы национальной безопасности Республики Армения. Особо следует выделить то обстоятельство, что военнослужащие пограничных войск СНБ Республики Армения проходят обучение в военно-учебных заведениях ФСБ Российской Федерации по единым программам, совместно с российскими слушателями и курсантами.

См.: Бюллетень международных договоров -1995.-№6 -С. 16 У российских пограничников - новое название // Голос Армении. -2003.-5 июля.

При этом Республика Армения и Российская Федерация обеспечивают всю полноту политических, социально-экономических и иных прав и свобод, а также законных интересов лиц, входящих в состав пограничных войск Российской Федерации, находящихся на территории Республики Армения, и членов их семей в соответствии с нормами международного права.

Деятельность рассматриваемых органов военного управления Вооруженных Сил Республики Армения и Вооруженных Сил Российской Федерации, их тесное взаимодействие оценивается руководством наших государств положительно, и является одним из факторов их взаимовыгодного сотрудничества. Исследование деятельности органов военного управления Вооруженных Сил Республики Армения и Вооруженных Сил Российской Федерации в области военного сотрудничества также показывает, что они сыграли существенную роль в обеспечении национальных интересов наших государств. Вместе с тем их организация требует постоянного развития, а правовое обеспечение их деятельности также нуждается в постоянном внимании и совершенствовании.

К настоящему времени сложилась система договорных источников (договоров, соглашений, конвенций, модельных законов), которую условно можно назвать «правом СНГ». «Право СНГ» представляет собой совокупность норм международного права, регулирующих отношения между государствами СНГ. Оно представляет собой новую реальность в современном международном праве, сложившуюся на региональном уровне.

Разработанная правовая база в области межгосударственного сотрудничества позволяет выделить самостоятельный правовой институт «военного права СНГ». Под институтом «военного права СНГ» следует понимать самостоятельный комплексный правовой институт науки военного права, содержание которого составляет комплекс обособившихся правовых норм, регулирующих межгосударственные отношения стран СНГ в области военного строительства.

Комплексность данного института выражается в том, что в его состав входят нормы, как международного права, так и влияющие на их практическую реализацию нормы внутригосударственного права государств-участников СНГ различной отраслевой принадлежности (конституционного, административного, гражданского, военного права и др.). Он охватывает комплекс межгосударственных отношений в военной сфере по строительству вооруженных сил, комплектованию войск, оснащению и модернизации вооружений и военной техники, образованию и военной науке и др.

Как считает автор, дальнейшая эффективность Содружества в целом, как и военное сотрудничество государств, входящих в него, во многом будет зависеть от степени имплементации положений права СНГ во внутригосударственном законодательстве. Дальнейшее усиление интеграционных связей между нашими государствами в области обороны, на основе ведущей роли права в этих процессах, невозможно без четкой координации работ по сближению военных законодательств государств-участников, анализа, обобщения и подготовки предложений по реализации принятых соглашений и других документов в области военного сотрудничества.

Рассматривая вопросы правового обеспечения перспектив развития военного сотрудничества между Республикой Армения и Российской Федерацией, следует отметить, что при всем положительном, в них имеются определенные проблемы, требующие своего разрешения. Так, например, государства - участники СНГ не всегда имеют идентичные подходы к вопросам военного строительства, и как результат - несоответствие законодательных актов одних государств - другим. Это создает препятствия в деле реализации обязательств государств, ведет к блокированию выполнения задач, сформулированных в документах Содружества.

Сближение военных законодательств, на наш взгляд, должно осуществляться путем согласованных действий между Республикой Армения и Российской Федерацией еще на стадии разработки законодательных и других нормативно-правовых актов в области обороны, а также путем анализа и практического применения действующих актов в этой области с учетом заключенных двусторонних и многосторонних договоренностей по вопросам обороны в рамках СНГ, ОДКБ и других международных договоров. При этом, по возможности, должно обеспечиваться совмещение во времени принятия указанных актов по одним и тем же вопросам.

По мнению автора, решение перечисленных проблем Республикой Армения, а также сближение национальных законодательств в сфере правового регулирования отношений между двумя государствами в военной области, могут в будущем существенным образом повлиять на правовое обеспечение военного сотрудничества Республики Армения и Российской Федерации. Это особенно актуально в военной сфере, так как непосредственно сказывается на вопросах координации военного сотрудничества между нашими странами.

Эти вопросы должны, на наш взгляд, найти свое решение и в основополагающих документах по национальной безопасности Республики Армения, и в первую очередь, в ее военной доктрине. Поэтому

автор посчитал целесообразным предложить ряд подходов к выработке концепции военной доктрины Республики Армения. Разрабатываемая военная доктрина Республики Армения должна отражать как политические и экономические реалии современного развития Республики Армения, так и национальные интересы, соотноситься с законодательствами союзников Республики Армения.

Так как в Конституции Республики Армения не закреплено положение о порядке утверждения военной доктрины, автор предлагает внести на рассмотрение депутатов Национального Собрания Республики Армения в ходе предстоящих конституционных реформ Республики Армения проект дополнения в статью 55 Конституции Республики Армения, устанавливающую полномочия Президента Республики Армения. Указанную статью следует дополнить пунктом 13¹ следу^ющего содержания: «Президент Республики Армения, как Главнокомандующий ВС РА, утверждает военную доктрину Республики Армения по представлению Правительства Республики Армения ».

Необходимость в скорейшей разработке военной доктрины Республики Армения вызвана также тем, что ее положения должны являться правовой основой военного сотрудничества, стимулировать разработку и совершенствование его нормативно-правовой базы. Результаты исследования показывают и необходимость разработки в государствах-союзниках модельных актов, позволяющих сблизить национальные законодательства, унифицировать правовую базу военного сотрудничества.

Военное сотрудничество Республики Армения и Российской Федерации имеет далекие перспективы, при этом остается нерешенным ряд проблем правового обеспечения уже имеющего место взаимодействия государств. Как показывает наше исследование, в большинстве случаев это происходило ввиду несвоевременной юридической проработки «технических» вопросов военного сотрудничества. Ликвидировать недоработки в этой области в будущем, по мнению автора, возможно путем одновременного перспективного планирования военного сотрудничества и обеспечения соответствующей правовой базы.

В заключении подводится итог исследования, делаются теоретические выводы и вносятся практические предложения и рекоменда-

В соответствии со ст. 111 Конституции РА Президент либо Национальное Собрание могут выступить с инициативой о внесении поправок в Конституцию посредством референдума. Референдум назначает Президент Республики Армения по предложению или согласию большинства от общего числа депутатов Национального Собрания.

ции, которые могут быть использованы в дальнейших теоретических исследованиях по проблемам многостороннего и двустороннего военного сотрудничества в СНГ, в обосновании стратегии и развития двустороннего военного сотрудничества Республики Армения и Российской Федерации, в деятельности структур по его правовому обеспечению.

В приложении № 1 показана схема рабочих органов СМО государств-участников СНГ; в приложении № 2 представлена схема многостороннего военного сотрудничества государств - участников СНГ; в приложении № 3 показана военная составляющая Организации Договора о коллективной безопасности; в приложении № 4 дается структура Организации Договора о коллективной безопасности; в приложении № 5 представлена таблица о национальных предельных уровнях обычных вооружений и техники, ограничиваемых Договором об обычных вооруженных силах в Европе; в приложении № 6 дается структура отношений армяно-российского военного сотрудничества; в приложении № 7 представлена структура Управления внешних связей и военного сотрудничества.

Основные научные публикации по теме диссертационного исследования:

• Арутюнян А. А. Статья «Правовые основы регионального воен
ного сотрудничества государств в рамках Содружества Независимых
Государств». Депонирована в Армянском научно-исследовательском
институте научно-технической информации и технико-экономических
исследований (АрмНИИНТИ) №35-АрО2. - Ереван, 2002. - № 4. - С. 42 -
59.-1п.л;

• Арутюнян А. А. «Некоторые вопросы правового обеспечения
военного сотрудничества» //Айкакан банак (Армянская армия): военно-
научный журнал Министерства обороны Республики Армения. - 2003. -
№3.-С.66.-1п.л;

• Арутюнян А. А. «Военное сотрудничество и совместная воен
ная деятельность Республики Армения и Российской Федерации» //
Сборник научных статей адъюнктов. - М.: ВУ, 2004. - № 12. - Ч. 3. -
С. 5 - 22. - 1 п.л;

•   Арутюнян А. А Статья «Теоретико-методологические основы
понятия   международного   военного   сотрудничества   Республики   Ар
мения   и   Российской   Федерации».   Депонирована   в   Центральном
справочно-информационном фонде МО РФ 12.04.2004., инв.№ В5656.
Реферат рукописи опубликован в Сборнике рефератов депонированных
рукописей. Серия Б. Выпуск №67. - М.: ЦВНИ МО РФ, 2004 . - 1 п.л.

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ Актуальность темы исследования

Доктрина об источниках международного права представляет собой значимую часть всей науки международного права в силу исключительной важности предмета её исследования. Это объясняется тем, что, при отсутствии достаточно корректных представлений об источниках международного права и о том, что отграничивает их от неюридических источников в международных отношениях, чрезвычайно сложно дать качественную квалификацию правовым явлениям в международной жизни и выработать верные подходы к решению вопросов на практике. Изучение же источников международного права, выявление критериев разграничения источников социальных норм в международных отношениях является задачей именно доктрины об источниках международного права, что и подчёркивает её особое значение.

Кроме того, вопрос об источниках любой правовой системы, в том числе - международной, обязательно тесно связан с развитием самой системы, поскольку именно источники на юридическом уровне отражают и закрепляют изменения в структуре системы права. Сегодня структурирование и прогнозирование развития структуры системы международного права с тем, чтобы теория и практика не были оторваны друг от друга, являются исключительной задачей доктрины об источниках международного права, что ещё раз подчёркивает её значение.

межотнар<южзвдйшйй^ЙЙРГ^итУ^Т0В'
\ БИБЛИОТЕКА |

За последнее столетие в международно-правовом поле произошли весьма
существенные изменения, важнейшими из которых представляются такие, как
расширение круга субъектов международного права (международные
межгосударственные организации и, в частности, межгосударственные
интегративные объединения) и их возможность активно и единолично
действовать в области международного нормотворчества, создавая нормы,
внешне весьма приближенные к юридическим (нормы так называемого
"внутреннего права" и особенно - прозелитные); возникновение и зарождение
новых структурных элементов системы ""

отраслей) и расширение в целом сферы регулирования международного права, требующие развития самой формы объективирования для их закрепления и др. На первый взгляд может показаться, что обозначенные изменения способны поколебать общую доктрину об источниках международного права, и это требует осмысления.

Значение результатов исследования доктрины об источниках международного права не исчерпывается только рамками системы международного права: оно оказывает существенное влияние и на национальные системы права, поскольку к концу XX в. многие государства объявили о приоритете своих международных юридических обязательств перед нормами внутреннего права¹ ^в ^слУ^чае ™™. При таких обстоятельствах

актуальность выработки чётких критериев отграничения источников международного права от иных видов источников в международных отношениях возрастает.

Непосредственно для России необходимость исследований в рамках доктрины об источниках международного права высока ещё и в силу того, что в 1993 году на основании ч. 4 ст. 15 Конституции Российской Федерацией впервые источники международного права были восприняты в качестве части правовой системы Российской Федерации.

Перечисленное предопределяет актуальность рассмотрения основных концепций доктрины об источниках международного права, отражающих вопросы природы, соотношения, развития и механизма восприятия правовой системой Российской Федерации источников международного права.

Таким образом, очевидно, что центральное место в процессе рассмотрения должны занять научные концепции относительно источников международного права и сама юридическая категория "форма международного права".

'Например, Российская Федерация в ч. 4 ст. 15 Конституции РФ, Испания в ст. 96 Конституции Испании, Королевства Нидерланды в ст. 94 Конституции Нидерландов и так далее.

В исследовании предпринята попытка классифицировать существующую научную информацию, дать, оценку концепций и научных разработок относительно источников международного права, представить по возможности полную, интегрированную картину развития основных концепций, в первую очередь - отечественной доктрины об источниках международного права (начиная со второй половины XIX в. и до настоящих дней), предложить новые теоретические понятия в рамках исследуемого вопроса.

Цель и задачи исследования

Цель настоящего исследования состоит в выявлении наиболее актуальных теоретических и практических проблем, а) связанных с понятием и сущностью источников международного права в свете современной доктрины об источниках международного - права, б) связанных с оценкой основных концепций о соотношении и развитии форм объективирования международных юридических норм, в) связанных с оценкой основных концепций доктрины, вводящих в круг классических источников международного права новые виды форм, г) связанных с вопросами восприятия источников международного права правовой системой Российской Федерации; д) связанных с предложениями возможных решений обозначенных в исследовании проблем.

В соответствии с указанной целью предполагается решение следующих задач:

- анализ существующего понятийного аппарата доктрины об источниках
международного права и предложения по его обновлению;

- обзор, анализ и классификация основных сложившихся в отечественной
доктрине международного права концепций и научных разработок
относительно источников международного права;

- установление генерального критерия разграничения источников
международного права и источников других видов международных социальных
норм; определение соотношения генерального и остальных критериев
разграничения;

- анализ зафиксированного в ч. 4 ст. 15 Конституции РФ 1993 года механизма, адаптирующего источники международного права к правовой системе России.

Новизна исследования

На сегодняшний момент не разработаны ни отечественной, ни зарубежной наукой такие проблемы доктрины об источниках международного права, как выявление генерального и субсидиарных признаков - источника международного права; оценка развития концепций об источниках международного права; исследование всех аспектов восприятия источников международного права российской правовой системой. Именно это и послужило отправной точкой для настоящего исследования.

Научная новизна диссертации состоит в том, что в ней:

во-первых, предпринята попытка провести комплексное исследование основных концепций доктрины об источниках международного права с середины XIX в. до началаXXI в.;

во-вторых, рассматриваются и анализируются основные концепции в отношении природы и признаков источника международного права как правовой категории;

в-третьих, на основании полученных сведений предлагается дефиниция источника международного права, дополненная второй составляющей формы международного права - процедурной, и этим отличающаяся от дефиниций, формулировавшихся ранее другими авторами;

в-четвёртых, рассматриваются и анализируются основные концепции относительно развития самой формы объективирования норм международного права, связанные как с изменениями в способе формирования традиционных источников международного права, так и с попытками ввести в круг общепризнанных источников международного права новые виды форм;

в-пятых, предлагаются варианты решения некоторых

терминологических проблем, связанных с практикой применения международного права.

Кроме того, большое внимание уделяется современным концепциям восприятия источников международного права правовой системой Российской Федерации, анализируется формулировка ч. 4 ст. 15 Конституции РФ с точки зрения неоднозначности её толкования; и предлагается новый» вариант формулировки ч. 4 ст. 15 Конституции РФ, учитывающий все виды норм международного права, закреплённые как в международном договоре, так и в международном обычае, а также нормы самого высокого уровня — общие принципы права.

Теоретическая основа исследования

При подготовке исследования в качестве теоретической и исторической
основы были использованы общие работы (курсы) по международному праву
следующих авторов: Гуго Гроция (XVII в.); Де Галета, Л.А. Камаровского,
В.А. Уляницкого, Ф.Ф. Мартенса (XIX в.); Д. Анцилотти,

Э. Хименесаде Аречаги, И.П. Блищенко, И.К. Блюнчли, Я. Броунли, Г.М. Даниленко, И.И. Лукашука, Д. Оппенгейма, Г.И. Тункина, А. Фердросса, СВ. Черниченко (XX - начало XXI в.), а также учебные курсы авторских коллективов (XX в.- начало XXI в.) под редакцией К.А. Бекяшева, Г.В. Игнатенко, Ю.М. Колосова и В.И. Кузнецова, Ф.И. Кожевникова, Г.И. Тункина^2.

Среди авторов, труды которых посвящены непосредственно теме источников международного права следует прежде всего назвать отечественных авторов: Г.М. Даниленко, Р.А Каламкаряна, Т.М.Ковалёву, В.М. Корецкого, СБ. Крылова, И. И. Лукашука, П.И.Лукина, А.П. Мовчана, Т.Н. Нешатаеву, А.Н. Талалаева, М.В. Филимонову, Е.А. Шибаеву.

Некоторые аспекты проблемы источников международного права исследованы в научных статьях Г.К. Дмитриевой, Б.Л. Зимненко, С.Ф. Кечекьяна, Е.А. Коровина, И.И. Лукашука, СА. Малинина,

'фамилии авторов расположены в порядке русского алфавита.

Н.М. Понедельченко, Ю.А. Решетова, Ю.С. Ромашова, А.Н. Талалаева, О.И. Тиунова, М.В. Филимоновой, и других авторов.

Зарубежные учёные также не выпускали из поля зрения вопрос об источниках международного права, однако монографий, посвященных этой теме непосредственно, недостаточно. В их числе следует назвать работы М. Виралли, Г. Кельзена, Г. Херцига, Р. Хиггинс и других.

Во многих работах иностранные авторы, как и отечественные исследователи, ограничивались освещением только некоторых аспектов, связанных с изучением источников, либо касались категории источников международного права вскользь при рассмотрении отдельных отраслей международного права. Среди такого типа, работ следует назвать труды Д. Боуэта, И. Деттера, Г. Кельзена, Дж. Кунца, В. Сломансона и других авторов.

Учитывая большое внимание, уделяемое в настоящей работе понятиям и категориям общей теории права, изучались труды по теории права С.С.Алексеева, А.Б. Венгерова, В.М. Кечекьяна, С.А. Комарова, В.ВЛазарева, С В. Липня, А.В. Малько, Н.И. Матузова, В.Н. Хропанюка, Г.Ф. Шершеневича³ и других авторов.

Практическое значение исследования и апробация его результатов Предлагаемое исследование представляет собой попытку привлечения внимания к разделу об источниках в отечественной науке международного права. Информация и выводы, содержащиеся в настоящей работе, могут использоваться при осуществлении научных исследований по теоретическим и практическим аспектам в рамках доктрины об источниках и института источников международного права в целом, поскольку представляют собой ответы на некоторые вопросы из этой сферы.

Результаты исследования могут в дальнейшем послужить основой для научных трудов по отдельным аспектам доктрины об источниках

^Фамилии авторов расположены я порядке русского алфавита.

международного права и институту источников, при написании учебных и научных работ.

Теоретические положения, изложенные в настоящем исследовании, могут быть использованы при преподавании учебных дисциплин международного права в высших юридических учебных заведениях и на юридических факультетах

Сформулированные в настоящей работе выводы и практические рекомендации применимы для систематизации нормативных юридических и неюридических регуляторов в области международных отношений и международного права.

Материалы диссертации могут быть использованы в деятельности законотворческих и правоприменительных органов Российской Федерации.

По результатам исследования были сделаны доклады на научных межвузовских конференциях Московской государственной юридической академии в 2000 и 2001 годах; основные положения изложены в публикациях журналов "Труды СГУ", "Труды МПОА", "Право: теория и практика".

Основные положения, выносимые на защиту:

1. Исследовав предлагаемые зарубежной и отечественной доктриной критерии разграничения форм объективирования юридических и других социальных норм, регулирующих международные отношения, автор диссертационного исследования обосновывает необходимость дополнения перечня общепринятых критериев (таких как состав субъектов нормотворчества, объект регулирования, название документа, механизм реализации, содержание) генеральным критерием для выявления источников именно международного права - процессуальным критерием, под которым подразумевается особый способ создания нормы международного права, отражающий намерение государств создать именно юридическую норму.

С учётом выявленного признака автор предлагает дополнить дефиницию источника международного права, которая могла бы выглядеть следующим образом: "Под источником международного права понимается опирающаяся

систему строго определённых властных процедур (необходимых и достаточных для возникновения и существования именно юридической нормы), форма существования правил поведения, которые соответствуют требованиям международного права и представляют собой результат согласования волеизъявлений субъектов международного правотворчества (в пределах их компетенции).

2. Автор обосновывает необходимость отказаться в доктрине от тех
концепций, которые искажают понимание источника международного права:
а) концепций "главного" источника международного права, б) концепции
"мягкого права", в) концепции "вспомогательных" источников международного
права, г) концепции относительно общих принципов права как автономного
источника международного права.

3.     Автор обосновал и предлагает в настоящее время рассматривать акты
единоличного      нормотворчества      международных      межправительственных
организаций в рамках концепции придания соответствующим актам качества
источников международного права только как подлежащую отслеживанию
тенденцию, но не как свершившийся факт, поскольку процедура создания актов
международных       межгосударственных       организаций       и        источников
международного права резко различаются.

В то же время, автору представляется необходимым привлечь внимание к практической потребности отказа от термина "рекомендательная норма", применительно к иным, чем юридические, социальным нормам (нормы резолюций и деклараций международных межправительственных организаций), поскольку термин "рекомендательная норма" снижает значение устанавливаемых резолюциями и декларациями международных межправительственных организаций правил поведения и ведёт к ослаблению их действия. Морально-политические нормы имеют свой" механизм принуждения, в связи с чем их выполнение вовсе не обусловливается только лишь намерением сторон.

4. В качестве практического вывода из предыдущих рассуждений, с целью более корректного и адекватного восприятия источников международного права правовой системой Российской Федерации, в диссертации обосновывается предложение об изменении формулировки ч. 4 ст. 15 Конституции РФ 1993 года, следующим образом: "Составной частью правовой системы Российской Федерации являются общие принципы права и основные принципы международного права, признаваемые сообществом государств, а также нормы иного уровня, содержащиеся в международных договорах и международных обычаях, участницей которых- является Российская Федерация".

СТРУКТУРА И ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Диссертация состоит из введения, трёх глав, заключения и библиографии.

Во введении обосновывается актуальность темы исследования, отмечается степень его новизны в отечественной международно-правовой литературе, определяются его цель и задачи, содержатся указания на его теоретическую основу, практическую значимость, апробацию его результатов, а также, сформулированы основные положения, выносимые на защиту.

Глава I. (Доктрина об источниках международного права как правовой категории) включает в себя два параграфа: Оценка концепций относительно понятия и критериев выявления источников международного права и Оценка концепций о соотношении видов источников международного права.

В пункте "а" первого параграфа первой главы (периодизация этапов развития доктрины об источниках международного права) рассматриваются и выделяются следующие хронологические периоды в развитии науки об источниках международного права:

"Подготовительный" период (XVII - середина XIX в.в.). На этом этапе институт источников международного права только "намечен" чрезвычайно дальновидным учёным Гуго Гроцием.

Период "становления" (середина XIX в. - серединаXX в.в.). На этом этапе развития науки институт источников международного правка получил признание в рамках мировой науки международного права.

Период "глобализации" (середина XX в. - настоящее время). На этом этапе наука об источниках международного права развивается в условиях многополярного мира, когда специфика института источников предопределяется такими факторами, как разработка мировым сообществом Устава ООН, увеличение числа производных и рост количества первичных субъектов международного права.

В пункте "б" первого параграфа первой главы (категории формы и содержания, применительно к источникам мезедупародного права) рассматривается вопрос о недопустимости некорректного обращения с понятием "источник международного права", которое может привести и приводит к негативным процессам во всей системе международного права. Так, приравнивание резолюций международных организаций к источникам международного права снижает значение последних, не повышая при этом авторитета актов самих международных межгосударственных организаций; смешение источников социальных норм различных видов создаёт помехи в осознании концепции единства глобальной юридической системы; некорректность при выявлении источников международного права вносит путаницу в вопрос об иерархии норм глобальной нормативной системы; ограничивается возможность разрешения пробелов в праве, поскольку уничтожается одна из важнейших ступеней применения права в целом. Кроме того, выявление качеств источника международного права у нормативного документа, действующего в сфере международных отношений, важно ещё и тем, что наличие и определённое количество источников международного права могут свидетельствовать о существовании (зарождении) нового структурного элемента системы международного права - отрасли или института.

При опоре на философское представление о том, что источник права (как и любое явление) состоит из взаимосвязи содержания (международных юридических норм) и формы (способа существования, выражения, внутренней организации содержания) предлагается предварительный вывод относительно сути явления "источник международного права" в целом: источник международного права - это (при первом приближении) единство содержания и способа объективирования, характеризуемого определённой системой процедур, необходимых для существования именно юридический нормы.

В пункте "в" первого параграфа первой главы (понятие генерального признака источника международного права, его воздействие и взаимодействие с остальными признаками) отмечается необходимость выработки доктриной об источниках международного права чёткого критерия разграничения юридических и иных источников международных социальных норм.

Критерии для выявления источников международного права, которые до сих пор общепризнанно использовались в науке международного права (такие, как особенности состава субъектов правотворчества, объекта регулирования, механизма реализации норм, содержание источника), сегодня уже не могут рассматриваться как неоспоримые, поскольку в той или иной мере присущи и неюридическим источникам международных социальных норм.

Однозначным и базовым критерием при отграничении юридических международных источников от иных представляется процессуальный критерий, то есть особый способ создания, закрепления и согласования политических волеизъявлений государств.

Для международного обычая процедура согласования волеизъявлений проявляется в формуле: практика применения соответствующего правила, характеризующаяся длительностью и единообразием, плюс opinio juris. Процессуальный элемент в этой формуле наиболее чётко представлен opinio juris, так как именно он придает правилу качество юридической нормы.

Для международного договора процедура согласования волеизъявлений субъектами международного права чётко предусмотрена Венской конвенцией о праве международных договоров 1969 года и Уставом ООН: одобрение текста договора и установление его аутентичности, выражение согласия на обязательность договора каждым участником индивидуально (подписание, обмен документами, ратификация и другое), регистрация международного договора в Секретариате ООН.

Таким образом, предлагается окончательный вывод о том, что именно процессуальный критерий обладает качеством генерального критерия для выявления источников международного права, поскольку именно строго регламентированная процедура создания придаёт тем или иным правилам в международном праве качество юридических норм, а объективирующим их формам - качество источников международного права.

В связи с этим даётся определение источника международного права, дополненное процессуальной составляющей (приведено также ранее, в положениях, выносимых на защиту): под источником международного права понимается опирающаяся на систему строго определённых властных (публичных) процедур (необходимых и достаточных для возникновения и существования именно юридической нормы), форма существования правил поведения, которые соответствуют требованиям международного права и представляют собой результат согласования волеизъявлений субъектов международного правотворчества (в пределах их компетенции).

Во втором параграфе первой главы рассматривается один из дискуссионных вопросов доктрины об источниках международного права, затрагивающих саму природу источника международного права как правовой категории - так называемый вопрос о "главном" источнике международного права.

Исследователи, избирательно рассматривавшие одну из форм международного права в качестве "главной", не конкретизировали, в чём именно заключается "главенство" соответствующего вида источников

международного права, но если предположить, что речь идёт о "главном источнике с точки зрения его юридической силы (поскольку всё остальное: степень распространенности в мире, первичность происхождения и др., - не является важным в юриспруденции), получается, что одному из видов источников международного права предоставлялась роль ведущего в иерархии источников.

Уже с середины XIX в. (то есть с момента возникновения доктрины об источниках международного права) и по третью четверть XX в. включительно в полемике учёных по вопросу о "главном" источнике представлена вся палитра возможных вариантов соотношения международного договора и международного обычая. В соответствии с одной точкой зрения, "главным" источником международного права является международный договор (Л.А. Камаровский, В.А.Уляницкий, В.Н.Дурденевский, С.Б.Крылов, Г.И. Тункин, П.И. Лукин, Ф.И. Кожевников), в соответствии с другой точкой зрения, - международный обычай (Ф. Мартенс, Л. Оппенгейм, К. БеРБДохм, Г. Еллинек, А. Фердросс, Г. Кельзен, Кунц, Я. Броунли), в соответствии с третьей точкой зрения, источники, международного права равнозначны (Д. Анцилотти) и др.

Последняя четверть XX в. в доктрине об источниках международного права, ознаменована отказом от монистических концепций относительно вопроса о соотношении источников международного права с точки зрения их иерархии и победой сторонников концепции (дуалистической) относительно равенства видов источников как форм объективирования норм международного права.

Большинство российских (Г.И. Тункин), а также западных (Ш. Вишер, X. Лаутерпахт, Ч. Руссо, А. Фердросс, В. Фридман) учёных отказались от разделяемого ранее мнения о неравенстве видов источников международного права. В курсах международного права российских авторов конца последней четверти XX - начала XXI в. уже не поднимался вопрос о соотношении видов

источников международного права с позиций главенства какого-либо из них, либо подчёркивалась равная сила видов источников.

Казалось бы, анализ современной доктрины должен свидетельствовать, что закончились времена, когда учёные всерьёз дискутировали о том, что главнее: норма, закреплённая в международном договоре, или в международном обычае.

Тем не менее, до сих пор в доктрине встречается научная позиция относительно главенства международного договора. Кроме того, как результат дискуссии о международном обычае как "главном" источнике международного права по сей день существует доктринальное понятие "общего международного права". Обе современных научных позиции ("главенства международного договора" и "общего международного права") искажают истинную "содержательную" (по уровню содержащихся норм) иерархию источников международного права.

Должным подходом к вопросу о соотношении юридической силы международного договора и международного обычая представляется взгляд на виды источников международного права как на самостоятельные и равные формы права. Считать, что какой-либо из видов источников является главным, не представляется возможным по следующим причинам:

- с философской точки зрения форма международного договора и форма
международного обычая равны и неравными быть не могут, поскольку обе
имеют совершенно одинаковое содержание - юридические нормы
международного права;

- с теоретико-юридической точки зрения иерархии источников
международного права не существует; иерархия устанавливается только между
самими нормами международного права, которые могут быть объективированы
как в международном обычае, так и в международном договоре, что ещё раз
подчеркивает равенство двух способов объективирования;

- соотношение международного договора и международного обычая на
практике осуществляется таким образом, что каждый из источников в

определённой временной ситуации становится "главным" (единственным), то есть, возможны случаи, когда урегулировать международные отношения способен только международный договор или только международный обычай.

На основании приведённой критики предлагается окончательно отказаться от выстраивания иерархии источников международного права по формальным признакам и таким образом отказаться от концепции "главного" источника международного права в доктрине, так как в основе каждого из видов источников лежат согласование волеизъявлений участников, единая сфера применения, единый круг субъектов, единая система ответственности.

Глава II. (Проблемы, связанные с развитием формы объективировапия норм международного права в рамках доктрины об источниках международного права) состоит из двух параграфов: Концепции относительно развития традиционных форм существования источников международного права и Концепции об источниках международного права, вводящие в круг традиционных источников новые виды форм.

В главе уделено внимание рассмотрению наиболее ярких тенденций и отражающих их научных концепций из области развития формы объективирования норм международного права, которые условно дифференцированы следующим образом: концепции относительно развития общепризнанных источников международного права (становления универсального международного договора, возникновения "моментального" способа формирования международного обычая) и концепции доктрины об источниках международного права, вводящие в круг традиционных источников новые виды форм (относительно придания качества самостоятельного источника международного права общим принципам права, некоторым актам нормотворчества международных межправительственных организаций, некоторым актам межгосударственных интегративных образований).

В пункте "а" первого параграфа второй главы (концепции относительно становления универсального международного договора) рассмотрен процесс осознания в науке международного права эволюции

универсального международного договора как особого вида международного договора.

Так, до середины XX в. понятие "универсальный международный договор" не было знакомо доктрине международного права, что видно из анализа классификаций международных договоров, которые предлагались в трудах практически всех учёных-международников того времени: Гуго Гроций - XVII в.; И.К. Блюнчли - третья четверть ХГХ в.; Ф. Мартене, Д. Анцилотти -последняя четверть XIX в.; В. Уляницкий - первая четверть XX в.; В.Н. Дурденевский, СБ. Крылов - вторая четвертьXX в.

Ситуация в доктрине изменилась ближе к середине XX в.

Изначально понятие "универсализм" появилось в трудах учёных-международников при опоре на количественный критерий: Л. Оппенгейм -конец второй четверти XXв., РА. Каламкарян, Г.И. Тункин — третья четверть ХХв.

Следует отметить, что высокое значение формы универсального международного договора, как это следует из анализа доктрины, предопределилось следующими качествами, характеризующими именно его форму: максимум процедурных усилий при создании источника; универсализм субъектов, открытый характер и внетемпоральность; воплощение мнения мирового сообщества в целом; в ряде случаев - решение задачи кодификации отраслей международного права и обязательное формулирование и конкретизация одного или нескольких основных принципов международного права.

К середине ХХ в. меняется и суть самого понятия "универсальный международный договор": к количественному критерию при выявлении универсальных договоров добавляется качественный критерий. Сначала качественный критерий рассматривался как социально-политический и был связан с обязательным наличием среди участников договора государств, принадлежащих к разным социально-политическим системам (социалистический и капиталистический "лагерь"), к концу же второй

половины XX в. качественный критерий стал означать участие в договоре не только большинства государств, но и тех из них, которые имеют известный вес в мировом сообществе.

В пункте "б" первого параграфа второй главы (концепции относительно установления нового способа формирования международного обычая) рассмотрена концепция доктрины об источниках международного права относительно возникновения к XXI в. нового ("моментального") способа формирования международного обычая.

Так, вплоть до третьей четверти XX в. в доктрине существовал непоколебимый постулат о том, что для формирования международного обычая обязательно требуется длительный период времени, который считали одним из базовых признаков этой формы норм международного права (Р. Давид).

В то же время, начиная с конца третьей четверти XX в., многие учёные-международники обратили внимание на утрату международным обычаем обязательности такого признака, как длительность срока формирования (Я. Броунли - третья четверть XX в.; Э. Хименес де Аречага, Г.М. Даниленко, Ю.М.Колосов, В.И.Кузнецов, И.И. Лукашук, С В. Черниченко - последняя четверть XX в.) и другие.

Представляется, на сокращение сроков формирования международного обычая, в основном подействовали следующие факторы: 1) отражение формирующихся норм международного права в писаных нормах, способствующее достижению всеобщего согласия ещё до принятия и вступления международного договора в силу; 2) признание в некоторых случаях юридической силы за предложениями (идеями), объективированными в морально-политических актах международных организаций.

В связи с тем, что и в настоящее время в научной литературе встречаются позиции о необходимости для формирования международного обычая длительного периода практики, возникает необходимость уточнить: в конце третьей четверти XX в. признак "возраста" для международного обычая практически утратил прежнее значение, поскольку изменились объективные

условия формирования этого вида источника международного права, в первую очередь, за счёт роста числа государств и усложнения процедуры принятия международных договоров (хотя бы ввиду увеличения количества требуемых для их вступления в силу ратификационных грамот).

Установление факта относительно возможности "моментального" способа формирования международного обычая представляется важным, поскольку в условиях глобального многополярного мира, существует необходимость признавать стремительно формирующиеся неписаные нормы (например, установление нижней границы космического пространства, исключительной экономической рыболовной зоны и др.) юридическими, а форму, в которой они существуют - источником международного права.

В пункте "а" второго параграфа второй главы (оценка концепции придания качества самостоятельного источника международного права общим принципам права) рассмотрена концепция, сторонники которой (М. Богдан, К. Скубижевский, Дж. Старк, Н.Н. Полянский) предпринимали попытку придать качество автономного источника международного права общим принципам права

Представляется, что эта концепция возникла в доктрине в связи с некорректным толкованием ст. ,38 Статута Постоянной палаты Международного Суда ООН, а затем, той же статьи Статута Международного Суда ООН, где в п. "с" закреплено, что "...суд применяет общие принципы права, признанные цивилизованныминациями".

Прежде всего, перед учёными возник вопрос: что именно подразумевается под общими принципами права - принципы права международного, внутригосударственного или общецивилизационного?

В рассматриваемом случае речь не может идти о принципах международного права, поскольку они охвачены пунктами "а" и "b" ст. 38 Статута (в соответствии со способом закрепления - писаным или неписаным). Это не могут быть и принципы национальных правовых систем, поскольку, даже будучи сформулированными идентично общим принципам права,

коренным образом отличаются от последних по своей природе, роли в обществе и целенаправленности.

Представляется, что в ст. 38 Статута речь идёт о принципах, охватывающих всю глобальную юридическую систему — общих принципах права, которые распространяются на все нормы права как международного, так и национального, с одинаковой силой действуют во всех системах права, представляют собой также общие принципы юридической техники и являются стержнем глобальной юридической системы.

Под общими принципами права понимается сущностная, содержательная категория, которая отражает юридические завоевания человеческой цивилизации на конкретном этапе её развития, и существующую по отношению к принципам международной и внутригосударственных систем права, на более высоком уровне.

Как видно из анализа ст. 38 Статута, п. "а" и п. "b" резко разграничены в соответствием с критерием формы закрепления норм права (писаных -"международные конвенции..., устанавливающие правила...", или неписаных-"международные обычаи как доказательство всеобщей практики..."), а п. "d", в отличие от предыдущих пунктов, содержит прямое указание на вспомогательный характер, который имеют "...судебные решения и доктрина наиболее квалифицированных специалистов". Неясным остаётся содержание п. "с", в котором закреплены "...общие принципы права, признанные цивилизованными нациями...", объективирующиеся как в писаной, так и в неписаной форме.

В свете изложенного можно предположить, что в анализируемой статье только перечислены средства, которыми может пользоваться Суд при согласии на это сторон-государств, и отнюдь не осуществлена задача классификации источников международного права в узком смысле этого слова.

По всей вероятности, общие принципы права следует рассматривать не в качестве автономного источника права (международного, в том числе), а в качестве особого рода норм, которые могут быть объективированы как в

писаной, так и в неписаной форме; норм высшего порядка, которым подчинены и принципы международного права, и принципы национальных правовых систем, и, соответственно, иные виды юридических норм.

В пункте "б" второго параграфа второй главы (оценка концепции

придания качества источника международного права и значения актов нормотворчества международных межправительственных организаций) рассмотрен ряд научных концепций, обозначившихся в связи с выходом в нормотворческое поле в рамках международных отношений международных межправительственных организаций.

Возможность международных межправительственных организаций участвовать в международном правотворчестве совместно с другими субъектами международного права (главным образом, государствами) путём заключения международных соглашений безоговорочно признаётся современной доктриной. Также признаётся и возможность международных межгосударственных организаций косвенно участвовать в процессе формирования международных обычаев: решения и резолюции органов международных межправительственных организаций не ведут непосредственно к формированию норм международного права, но, в случае признания государствами (при соблюдении определённых процедур или писаной нормы), могут обрести качество международного обычая.

В подпункте "б.1" (критика концепций относительно придания качества
источника права некоторым актам из области "внутреннего права"
международных межправительственных организаций) рассмотрена научная
концепция относительно признания правомочия международных
межправительственных организаций на собственную (единоличную)
нормотворческую деятельность. Речь идёт не об индивидуальных
(исполнительных, регламентарных) решениях международных

межправительственных организаций, которые персонифицированы, направлены на конкретную ситуацию и не могут быть в силу этого источниками права. Некоторые учёные (С.А. Малинин, Е.А. Шибаева,

Т.М. Ковалёва, В. И. Маргиев) полагают, что нормы международного права
могут создаваться международными межправительственными организациями в
одностороннем порядке, путем принятия соответствующих

нормоустановительных решений, таких как правила процедуры, финансовые и бюджетные правила, правила персонала, статуты вспомогательных органов.

Рассматриваемая концепция представляется некорректной в связи с тем, что нормы регламентарных актов (неперсонифицированных актов внутреннего единоличного нормотворчества международных межгосударственных организаций) отличаются от норм международного права по ряду критериев: по процедуре создания (простое голосование без дополняющей его процедуры подписания, ратификации и др.); по объекту регулирования (регулируют не межгосударственные, а внутриорганизационные отношения); по способу обеспечения (обеспечиваются силами самой организации, а не мирового сообщества); для регламентарных актов в большинстве случаев присуща не вертикаль, а горизонталь в решении вопросов от равного к равному (от производного к производному) в отличие от органов международного права, где существует строгая иерархия.

Следует признать единственно верной концепцию, предложенную И.И. Лукашуком, Ф.Дюрантэ, Г.И. Морозовым, М.В.Митрофановым, Г.М. Вельяминовым и др. относительно того, что применительно к данному случаю речь идёт об особых нормах, о нормах, присущих внутренней деятельности самих международных межправительственных организаций, стоящих на втором месте в табели о рангах субъектов международного права, но эти нормы не могут рассматриваться в качестве именно источника международного права.

В подпункте "б.2" (критика концепций относительно придания качества источника права актам из области "внешнего права" некоторых международных межправительственных организаций) рассмотрена ещё одна научная проблема, имеющая отношение к единоличному нормотворчеству международных межгосударственных организаций, связанная с попыткой

признания в той или иной мере юридической силы за обращенными к государствам актами "внешнего права" этих организаций - резолюциями и декларациями.

В доктрине предлагаются следующие концепции для разрешения обозначенной ситуации: а) концепция безоговорочного признания юридической силы за резолюциями и декларациями; б) концепция "мягкого права" ("soft law"); в) концепция придания резолюциям и декларациям качества "вспомогательных" источников международного права.

Концепции критикуются, прежде всего, в связи с применяемой международными межправительственными организациями процедурой создания рассматриваемых актов (простое голосование), отличной от процедуры создания юридических источников. Критика двух последних концепций адресована также к терминам: по поводу "soft law" - юридическая норма всегда однозначна и её нельзя "смягчить"; по поводу "вспомогательных источников" - допущено некорректное толкование ст. 38 Статута Международного Суда, где перечислены только средства, которыми может пользоваться Международный Суд ООН при разрешении споров, и употреблён термин "вспомогательное средство" (но не "вспомогательный источник").

Таким образом, заявлять о возникновении нового источника международного права в виде резолюций-рекомендаций международных межправительственных организаций сегодня преждевременно. В настоящий момент можно констатировать лишь существование наметившейся тенденции, которая активно развивается и, безусловно, нуждается в отслеживании.

В подпункте "б.3" (концепции относительно реальных возможностей морально-политических норм) мотивируется, что нормы международных межгосударственных организаций, не являясь юридическими, тем не менее, являются серьёзным способом регламентации международных отношений, поэтому их приравнивание к нормам международного права приводит к нарушению иерархии норм в международной юридической системе.

Нормы резолюций и деклараций международных межправительственных организаций, как это обосновано ранее, не являются юридическими, однако, термин "рекомендательные нормы" также по отношению к ним неприменим, так как они представляют собой определённый вид социальных норм и несут известную нагрузку в ряду социальных норм, призванных регулировать общественные международные отношения.

В связи с тем, что термин "рекомендательные нормы" ослабляет силу норм, содержащихся в резолюциях и декларациях международных межправительственных организаций, и может провоцировать пренебрежительное отношение к этим нормам на практике, в работе предлагается отказаться от термина "рекомендательная норма", заменив его термином "морально-политическая норма", что послужит уточнению сути рассматриваемого вида норм.

Морально-политические нормы действуют в международной системе нормативного регулирования рядом с юридическими, часто даже оставаясь единственными регуляторами международных отношений, поэтому эти виды норм и объективирующие их источники необходимо разграничивать. Достоинствами морально-политических норм являются простота создания и быстрота применения, поскольку не требуется многоступенчатой системы согласования волеизъявлений; часто эти нормы выступают "пробными" перед принятием юридических норм аналогичного содержания.

Среди морально-политических норм выделяется особая группа норм, что
требует осмысления с точки зрения доктрины об источниках международного
права - прозелитные нормы, объективированные в унифицированных
технических стандартах, создаваемых путём международного
санкционирования технических правил международными

межгосударственными организациями (но не в Конвенциях и дополнительных протоколах к ним, бесспорно являющихся международными договорами).

Разработка международными межправительственными организациями прозелитных норм оправданна, поскольку эта категория норм быстро создаётся,

практически немедленно вступает в действие и также быстро может быть заменена новой группой стандартов. Желание государств (и их юридических лиц) придерживаться рассматриваемых норм создаёт видимость близости прозелитных норм к юридическим и вводит некоторых авторов в заблуждение относительно природы этих норм и объективирующих их документов (Е.Н. Номоконова).

Концепция придания прозелитным нормам и объективирующим их документам качества юридических представляется недостаточно взвешенной, поскольку прозелитная норма - разновидность не юридических, а морально-политических норм, выделяющаяся лишь смысловой нагрузкой (требования к техническим стандартам).

И наоборот, представляется неверным называть прозелитными нормами нормы, отражающие какие-либо технические требования, но содержащиеся в юридических международных документах. Такие нормы отличаются от прозелитных и субъектами нормотворчества, и процедурой принятия, и последствиями несоблюдения, порядком внесения изменений или отмены.

В силу этого предлагается применять термин "прозелитная норма" только к техническим стандартам, разработанным международными межправительственными организациями, и не применять к нормам технического содержания, включённым в юридические документы.

В пункте "в" второго параграфа второй главы (вопросы, возникающие в доктрине об источниках международного права, в связи с нормотворчеством межгосударственных интегративных образований (на примере ЕС)) рассмотрен вопрос о возможности зарождения новых видов источников международного права в связи с возникновением и функционированием интегративных межгосударственных объединений (СНГ, ЕС, Северный Совет и другие). Исследованию подвергнут опыт ЕС.

Действительно, высший, но не представительный орган ЕС (Комиссия) законодательствует по вопросам своей компетенции таким образом, что его

решения действуют на территории государств-членов без дополнительного согласия последних.

Многие акты Европейского сообщества обладают на территории каждого государства-участника высшей юридической силой (приматом), уничтожая противоречащие им нормы соответствующего национального законодательства, даже если определённая страна голосовала против принятия конкретного документа. Особого осмысления требует тот факт, что коллизии между правом ЕС и национальным правом решаются в пользу европейского права.

Для того чтобы отделить акты ЕС от международных договоров (учредительных договоров о создании ЕС), в доктрине на дискуссионном уровне введён термин "вторичное право". Возникает вопрос, являются ли источниками международного права акты "вторичного права" ЕС (исключая договоры государств-членов ЕС с "третьими" государствами, которые источниками международного права являются бесспорно).

Для положительного вывода было бы необходимо доказать, что "вторичное право" ЕС регулирует тот же предмет, что и международное право (межгосударственные межвластные отношения) методом, присущим международному праву (исключительно индивидуально-согласительным).

Возможно, стоило бы отказаться от консервативных взглядов (если они превратились в догму) на то, что нормы международного права должны создаваться обязательно при участии государств, и включить в круг субъектов правотворчества и интегративные объединения именно в отношениях с государствами-членами по модели ЕС: критерий обязательного участия государств в международном правотворчестве (не умаляя его важности) является искусственным, то есть выработанным цивилизацией с учётом доступных на конкретном уровне развития цивилизации технических средств.

Вместе с тем, этот вопрос требует не только теоретического осмысления, но и длительной практической проверки с тем, чтобы увидеть, какова реакция государств-членов на происходящие явления.

Представляется, что однозначный ответ на проблему возможности отнесения "вторичного права" ЕС к числу источников международного права можно дать только с оговоркой, что на сегодняшний момент и на этой стадии развития Европейского Союза "вторичное право" Европейского союза не может считаться источником международного права.

Концепция источников международного права не может не претерпевать изменений. Однако при рассмотрении существующих сегодня концепций относительно развития формы объективирования норм международного права складывается убеждение, что табель о рангах в доктрине об источниках международного права пока не поколеблена. Сохраняя консервативные позиции, тем не менее, следует отметить появление тенденций развития источников международного права, которые необходимо отслеживать и осмысливать; необходимость которых автор исследования готов защищать, несмотря на то, что вывод о неминуемом возникновении в результате развития обозначенных тенденций новых видов источников международного права не следует с необходимостью.

Глава III. (Концепция восприятия источников международного права правовой системой Российской Федерации (ч. 4 ст. 15 Конституции РФ)) состоит из трёх параграфов: Проблема использования термина "общепризнанные принципы права" в формулировке ч. 4 ст. 15 Конституции РФ; Критика термина "нормы международного права" в контексте формулировки ч. 4 ст. 15 Конституции РФ и Термин "международные договоры Росспйской Федерации" в формулировке ч. 4 ст. 15 Конституции РФ.

Источники международного права закрепляют обязательства государств (и других субъектов международного права) по отношению друг к другу. Для того, чтобы иметь возможность применять нормы источников международного права во внутренней системе права, государства должны имплементировать их во внутреннее законодательство и, в первую очередь, зафиксировать в своём Основном законе механизм, создающий возможность применения во

внутренней системе права норм, закреплённых в источниках международного права.

В российской Конституции 1993 года функцию генеральной нормы, трансформирующей нормы международного права в национальную систему права, является ч. 4 ст. 15, в которой сказано, что "...общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью её правовой системы...".

Существующая формулировка представляется недостаточно корректной, а её толкование может расцениваться как неадекватное (И.И. Лукашук, О.И. Тиунов и другие).

В первом параграфе третьей главы обоснован тезис о том, что, классификация перечисленных в диспозиции ч. 4 ст. 15 Конституции РФ юридических категорий' ("общепризнанные принципы", "нормы международного права", "международные договоры Российской Федерации") является некачественной по следующим основаниям:

1.В формулировку включены разноуровневые понятия. Две первые категории - содержательные, обозначающие отдельные виды юридических норм, причём понятие "нормы международного права" по смыслу шире и включает в себя понятие "общепризнанные принципы". Третья категория ("международные договоры Российской Федерации") обозначает не вид юридических норм, а вид формы (источника международного права).

2.     Использование словосочетания "общепризнанные принципы и нормы
международного   права"   является   устаревшим   штампом   периода   общего
международного   права,    когда   этим   сочетанием   терминов   обозначалось
исключительно обычное право. Представляется, этому сочетанию терминов
стоит   дать   эволютивное   толкование   и    отказаться   от   употребления    в
современном законодательстве.

3. Некорректно использование термина "общепризнанные принципы",
поскольку неясным остаётся, о каких именно принципах идёт речь:

юридических принципах национальных правовых систем, основных принципах международного права или принципах глобальной нормативной системы?

Грамматический анализ указанной статьи Конституции РФ позволяет придти к выводу, что речь идёт именно о принципах международного права. Однако, представляется, вполне в духе демократии закрепить в статье Конституции РФ и принципы глобальной нормативной системы (общие принц ипы права), поскольку ими пронизаны как национальные системы права, так и международная система права.

Во втором параграфе третьей главы рассмотрен вопрос о недостаточной корректности употребления в формулировке ч. 4 ст. 15 термина "нормы международного права".

Законодатель, как это явствует из контекста, а также, из назначения ч. 4 ст. 15 Конституции РФ, имел намерение охватить в её формуле все виды норм международного права, содержащиеся в источниках международного права, обязательных для соблюдения Российской Федерацией. Чтобы более полно и четко выразить волю законодателя, в формулировке рассматриваемой статьи Конституции РФ следовало бы указать отдельно нормы, объективированные в писаных источниках (международных договорах РФ); отдельно - в неписаных источниках (международные обычаи, которых придерживается РФ); отдельно обозначить особую группу норм международного права, обязательную для всех без исключения государств и закрепляющуюся как в писаных, так и в неписаных источниках - основные принципы международного права (а также, включить в формулировку общие принципы права, как отмечено ранее).

В третьем параграфе третьей главы отмечена в целом адекватность закрепления в статье Конституции РФ понятия "международные договоры РФ".

Для обозначения же причастности России к объективированным в источниках международного права (не только писаных) юридическим нормам целесообразно использовать формулу: "участницей которых является РФ". Этот термин шире термина "ратификация" (поскольку охватывает также другие способы принятия государством на себя обязательств по международному

праву); а, кроме того, применим как к понятию "международный договор", так и к понятию "международный обычай".

Так, формулировка ч. 4 ст. 15 Конституции РФ, могла бы выглядеть следующим образом (обозначено в положениях, выносимых на защиту): "Составной частью правовой системы Российской Федерации являются общие принципы права и основные принципы международного права, признаваемые сообществом государств, а также нормы иного уровня, содержащиеся в международных договорах и международных обычаях, участницей которых является Российская Федерация".

В заключении отмечается, что изучение научных материалов об источниках международного права приводит к выводу о существовании, в зависимости от степени изученности и возможности разрешения двух основных типов научных проблем: проблемы, которые уже сегодня могут быть решены на доктринальном уровне и проблемы, для разрешения которых требуется проверка практикой.

Так, уже сегодня могут быть решены в рамках доктрины международного права следующие связанные с институтом источников международного права проблемы: установление чётких критериев (и среди них процессуального критерия как базового) отграничения источников международного права от источников неюридических международных норм; с учётом процессуального критерия формулирование исчерпывающего определения понятия "источник международного права"; разрешение вопроса о восприятии видов источников международного права как самостоятельных и равных форм, подтверждение возможности форм международного права эволюционировать (в частности, возникновение универсального международного договора как особого вида международного договора; установление "моментального" способа формирования международного обычая); решение вопроса о неправомерности придания качества самостоятельных источников права (в том числе, международного) общим принципам права; о недостаточной корректности и изменении содержания генеральной, трансформирующей нормы источников

международного права в правовую систему России, нормы Конституции РФ (ч. 4 ст. 15), отказаться от концепций "мягкого права" и "вспомогательных источников права", отказаться от термина "рекомендательная" норма, применительно к решениям и резолюциям международных межправительственных организаций (заменив термином "морально-политическая"); применять термин "прозелитная норма" только по отношению к нормам технических стандартов международных межгосударственных организаций (и не применять к нормам аналогичного содержания, но закреплённым в юридических международных источниках); отказаться от отрицающей нормативность принципов права формулировки "общепризнанные принципы и нормы международного права".

Среди научных проблем, для разрешения которых требуется практическая проверка во времени, как наиболее значимая для практики, выделяется проблема относительно возможности придания качества источников международного права некоторым актам единоличного нормотворчества международных межгосударственных организаций как из области "внутреннего", так и из области "внешнего" права.

Также в заключении отмечается, что в доктрине по-прежнему остаётся много недостаточно изученных проблем, представляющих практический интерес и ожидающих своего разрешения, таких, например, как восстановление в доктрине и институте источников международного права джентльменского соглашения как самостоятельного вида источников международного права; классификация видов универсальных международных договоров (системообразующие и кодифицирующие); соотношение источников права Европейского Союза и международного права.

зз

Опубликованные по теме диссертации работы:

1. ЛутковаО.В. Тенденции развития источников международного права-
Труды СГУ. 2000. Вып. 16. С. 27-40.0,5 пл.

2. Луткова О.В. Тенденции развития формы объективирования
международных юридических норм (тезисы). Труды МГЮА. 2001.
С. 130-133.0,2 пл.

3. Луткова О.В. Основные противоречия формулировки ч. 4 ст. 15
Конституции Российской Федерации. Труды СГУ. 2001. Вып. 28.
С. 33-51. 0,8 пл.

4. Луткова О.В. К вопросу о необходимости возрождения доктрины об
источниках международного права. Право: теория и практика. 2004.
№9.0,5п.л.

3 ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Конституция Российской Федерации гарантирует каждому свободу литературного, художественного и научного творчества, провозглашает правовую охрану интеллектуальной собственности на уровне закона (статья 44). В настоящее время в Российской Федерации продолжается работа по формированию законодательства об охране интеллектуальной собственности, в том числе одной из ее важнейших составляющих - авторского права. В течение десяти лет действует Закон Российской Федерации от 9 июля 1993 г. № 5351-1 "Об авторском праве и смежных правах" (в ред. от Федерального закона от 19 июля 1995 г., далее - "Закон 1993 г."), но уже назрела необходимость в обновлении его содержания по существу. В настоящее время Государственной Думой Федерального Собрания Российской Федерации принят в первом чтении законопроект, предусматривающий внесение существенных изменений и дополнений в Закон 1993 г., направленных на приведение его положений в соответствие с современным законодательством Российской Федерации и международными актами.

Динамичное развитие механизма охраны авторских прав в Российской Федерации позволяет провести системный анализ этого института и сравнить его с аналогичными в зарубежных странах и, прежде всего, в Соединенных Штатах Америки, где с 1976 года в связи с принятием Закона об авторском праве США (далее - "Закон США 1976 г.") сформировалась устойчивая система правовых норм, регламентирующих данные общественные отношения, и сложился действенный механизм охраны исключительных прав с достаточно обширной судебной практикой, выступающей в качестве источника права.

В этих условиях является актуальным проведение сравнительного исследования института охраны авторских прав в России и США, результаты которого, как представляется, имеют не только научную, но и практическую значимость, прежде всего, для выработки предложений по совершенствованию правового регулирования авторских отношений в Российской Федерации, с одной стороны, и формулирования рекомендаций по практическому применению авторами и иными правообладателями норм законодательства, с другой.

Актуальность сравнительно-правового исследования обусловлена также тем обстоятельством, что бурное развитие на рубеже XX-XXI веков новых технологий ставит перед авторским правом новые проблемы, нуждающиеся в специальном регулировании. Американский законодатель в ряде случае более оперативно реагирует на эти потребности, в связи с чем американский опыт в данной области может быть эффективно использован на ниве российского законодательства.

Сравнительный анализ авторского права рассматриваемых стран представляет, помимо прочего, самостоятельную научную ценность, поскольку позволяет использовать результаты проведенного исследования для изучен ^'йравФМй'сЗД'ММ^ФША. Кроме того,

актуальность диссертационного исследования предопределена возможностью применения в Российской Федерации к отношениям с иностранным элементом норм законодательства США об авторском праве, а также их применения для защиты в Соедненных Штатах Америки интересов российских правообладателей.

Степень научной разработанности проблемы. Исследованию проблем охраны авторских прав посвящена достаточно обширная юридическая литература. В дореволюционный период данные вопросы были освещены в трудах К. Анненкова, С.А. Беляцкина, М.Г. Диканского, Я.А. Канторовича, А.А. Пиленко, К.П. Победоносцева, В.Д. Спасовича, И.Г. Табашникова, ИЛ. Фойницкого, Г.Ф. Шершеневича и других.

В советский и современный периоды глубокие теоретические исследования рассматриваемого института либо его отдельных аспектов проводились Б.С. Антимоновым, М.М. Богуславским, Э.П. Гавриловым, М.В. Гордоном, В.П. Грибановым, И.А. Грингольцем, В.А. Дозорцевым, И.А. Зениным, ВЛ. Ионасом, О.С. Иоффе, В.А. Кабатовым, В.И. Корецким, Л.А. Красавчиковым, Л.А. Лунцем, М.И. Никитиной, И.В. Савельевой, А.П. Сергеевым, В.И. Серебровским, М.А. Федотовым, Е.А. Флейшиц, С.А. Чернышевой и другими. Анализ правового регулирования авторских отношений приводится также в работах И.А. Близнеца, Л.Ю. Богатовой, СП. Гришаева, Б.Д. Завидова, В.О. Калятина, Е.И. Каминской, Н.Л. Клык, Н.В. Макагоновой, Б.С. Мартынова, Ю.Г. Матвеева, Л.И. Подшибихина, И.В. Поповой, Л.С. Симкина и многих других авторов.

Об авторском праве США писали Н.В. Abrams, H. Ball, T. C. Brennan, A.B. Cohen, R. Coldby, T.F. Cotter, F. Crawford, E.J. Damich, C.C. Fielkow, WA. Fisher, J.C. Ginsburg, P. Goldstein, W.J. Gordon, R.A. Gorman, B.A. Grossman, C. Harrison, P. Jaszi, C. Joyce, B. Kaplan, J. Litman, A.R. Miller, D. Nimmer, M.B. Nimmer, W. Patry, B. Ringer, L.E. Seltzer, S.M. Stewart и ряд других специалистов.

Труды названных авторов позволили осмыслить и раскрыть специфику исследуемой темы, а также уяснить содержание отдельных ее аспектов.

Целью диссертационной работы является системное сравнительное исследование института охраны авторских прав в России и США, раскрытие специфики регулирования его составных элементов, оценка эффективности существующих мер защиты исключительных прав, выявление основных тенденций развития авторских отношений и анализ их влияния на правоприменительную практику.

Задачи исследования:

дать комплексную характеристику авторского права путем проведения его сравнительно-правового исследования по законодательству, доктрине и судебной практике Российской Федерации и Соединенных Штатов Америки;

проанализировать современное состояние нормативного регулирования авторских отношений в России с точки зрения его соответствия потребностям правообладателей, интересам общества и государства;

оценить эффективность предусмотренных законодательством Российской Федерации правовых способов защиты исключительных прав на основе анализа правовых норм и судебной практики их применения;

исследовать особенности регулирования отдельных институтов авторского права по законодательству Соединенных Штатов Америки и наметить предпосылки использования американского опыта при совершенствовании положений отечественного законодательства;

обозначить основные проблемы в регламентации авторских отношений и предложить научные и практические способы их разрешения;

выработать рекомендации по совершенствованию законодательства Российской Федерации в рассматриваемой области.

Объектом диссертационного исследования выступают урегулированные нормами права общественные отношения, складывающиеся в сфере охраны и защиты прав авторов произведений науки, литературы и искусства в России и США.

Предметом диссертационного исследования являются научно-теоретические, правовые и практические проблемы охраны авторских прав в России и США, специфика и особенности объектов и субъектов авторского права, имущественных и личных неимущественных прав авторов произведений, порядок их осуществления в рамках обычного развития общественных отношений и защиты в случае нарушения или оспаривания.

Принимая во внимание тот факт, что подробное изучение системы авторско-правовой охраны в США может составить предмет самостоятельного диссертационного исследования, автор настоящей работы в ряде случаев сознательно ограничивает ее предмет, освещая американское законодательство и судебную практику лишь в том объеме, в котором это необходимо для демонстрации особенностей регулирования тех или иных положений российского авторского права либо выработки предложений по его совершенствованию с учетом опыта США в данной области.

Методологической основой исследования послужили принципы познания социальных явлений в их историческом развитии и вместе с тем в связи с современной юридической практикой. Общую методологию исследования составляют общефилософские принципы диалектики и системный подход. В соответствии с методологической позицией диссертанта проблемы, связанные с охраной авторских прав в России и США, исследовались при помощи таких методов, как диалектический метод познания, анализ, синтез, абстрагирование, сравнительно-правовой, формально-юридический (догматический), формально-логический, исторический, социологический, статистический, и иных методов. Применялись также методы толкования правовых норм и выработки правовых решений. Превалирующее использование диссертантом сравнительно-правового метода обусловлено спецификой избранной темы исследования.

Научная новизна, теоретическая и практическая значимость результатов исследования. К теме охраны авторских прав ранее уже обращались российские (советские) специалисты в своих диссертационных исследованиях. В основном работы касались общих вопросов правового регулирования авторских отношений (см., например, диссертации Макагоновой Н.В. "Некоторые проблемы гражданско-правовой охраны авторских прав в России" - М, 1996; Гришаева СП. "Основные положения авторского права США" - М., 1984) либо, наоборот, затрагивали только отдельные институты авторского права (см., например, диссертации Богатова Л.Ю. "Права авторов произведений науки, литературы и искусства" - М., 1998; Савельевой И.В. "Авторский лицензионный договор" - М., 1980; Кабатова В.А. "Советское авторское право на произведения изобразительного искусства" - М., 1954).

Между тем в российской юридической литературе не проводилось комплексного, системного сравнительного анализа института охраны авторских прав в Российской Федерации и Соединенных Штатах Америки. Во многом это связано и с тем обстоятельством, что до настоящего времени в России не завершилось формирование эффективной системы регулирования авторских отношений. Кроме того, научная новизна проведенного исследования заключается и в том, что автором в ряде случаев по-новому раскрыты общетеоретические и научно-практические проблемы охраны авторских прав, освещены положения российского законодательства относительно характеристики объекта авторского права, порядка использования произведений в договорных и внедоговорных отношениях, проанализирована специфика использования различных способов защиты авторских прав, проведен разбор значительного количества судебных дел, рассмотренных российскими и американскими судами. В этой связи диссертанту представляется, что проведенное им исследование имеет не только теоретическую, но и практическую значимость.

С научной точки зрения сравнительно-правовая характеристика механизма авторско-правовой охраны в России и США, несмотря на существенные отличия этих систем регулирования, позволила выявить общие тенденции регулирования авторских отношений, определить основные проблемы, нуждающиеся в специальном законодательном разрешении (в том числе связанные с пробелами в нормативном регулировании и неэффективностью существующих мер защиты нарушенных прав), и предложить научно обоснованные подходы для их разрешения. Одновременно изучение правовой системы другого государства представляет, как уже отмечалось, самостоятельную научную ценность.

С практической точки зрения актуальность и значимость исследования законодательства США об авторском праве, помимо прочего, обусловлена возможностью его применения в судебной (арбитражной) практике российских судов в силу коллизионной отсылки либо соглашения сторон о праве, подлежащем применению к авторским отношениям с иностранным элементом. Кроме того, исследование авторско-

правового регулирования в сравнительном аспекте позволило диссертанту в ряде случаев выработать рекомендации по совершенствованию действующего российского законодательства, а также предложить авторам и иным правообладателям наиболее оптимальные способы защиты нарушенных прав.

Достоверность и обоснованность теоретических и научно-практических положений, выводов и предложений диссертации обеспечены комплексным подходом к исследованию законодательства и других норм отечественного, американского и международного права, практики их применения, в том числе обширной судебной практики, трудов ученых и эмпирического материала.

Основные положения диссертационного исследования, выносимые на защиту.

1. Сравнительный анализ авторского права России и США свидетельствует о том,
что, несмотря на существенные отличия правовых систем исследуемых государств, в
рассматриваемой области законодательное регулирование исходит из общих предпосылок
предоставления охраны результатам творческой деятельности и общего принципа
закрепления за создателем произведения исключительных прав на его использование, что
позволяет в ряде случае ставить вопрос о возможности определенного заимствования
американского опыта авторско-правовой охраны.

Так, в советской и российской юридической литературе показателем творческого характера произведения традиционно считалась его "новизна", которая, однако, не отождествлялась с критерием новизны в патентном праве. Вместе с тем существу рассматриваемых правоотношений в большей степени отвечает понятие "оригинальность произведения", которое целесообразно закрепить в Законе 1993 г. в качестве критерия творческой деятельности автора. Подобный подход, выработанный в авторско-правовой доктрине США, в полной мере применим и на российской почве.

2. Исключительный характер носит авторское право в целом: как имущественные,
так и личные неимущественные права, что следовало бы отразить в Законе 1993 г., в
котором в настоящее время только имущественные права прямо называются
исключительными.

3. Закрепленный в пункте 2 статьи 16 Закона 1993 г. перечень полномочий по
использованию произведения носит исчерпывающий характер.

4. Общее правило пункта 4 статьи 31 Закона 1993 г. о возможности передачи другим
лицам полученных по авторскому договору прав ("сублицензирование") только в случае,
если это прямо предусмотрено договором, не соответствует природе исключительного
права, поскольку его сущность всегда сводилась к самостоятельности его обладателя как
при осуществлении исключительного права, так и по распоряжению им. В этой связи
данную норму Закона следует распространить только на случаи передачи по договору
неисключительных прав на использование произведения.

5. Нуждается в совершенствовании норма пункта 5 статьи 16 Закона 1993 г.,
предполагающая добросовестность участников гражданского оборота при свободном

использовании произведений, путем формулирования соответствующих критериев "добросовестности" с учетом американского опыта закрепления в Законе США 1976 г. доктрины "добросовестного использования" (fair use).

6.      Предусмотренному в новом Арбитражном процессуальном кодексе Российской
Федерации   институту   предварительных   обеспечительных   мер,    применение   которых
допускается и до предъявления в   суд иска, должно   быть отведено   важное место в
механизме   правовой   защиты   имущественных   интересов   правообладателей,   наряду   с
деятельностью правоохранительных органов в данной сфере.

7. В соответствии с § 408(а) Закона США 1976 г. регистрация авторского права на
произведение не является условием предоставления ему авторско-правовой охраны.
Вместе с тем эффективность реализации на территории США принадлежащих российским
авторам исключительных прав, а также объем их правовой защиты напрямую зависит от
соблюдения формальных требований законодательства США, прежде всего, связанных с
регистрацией авторского права и проставлением знака охраны авторских прав.

8.   Закрепление в Законе   1993   г.   положений, запрещающих обход технических
средств   защиты   произведений,   должно    сопровождаться   подробной   регламентацией
случаев изъятия из данного правила, как это сделано в Законе США об авторском праве в
цифровом тысячелетии   1998 г. В частности, эти ограничения следует предусмотреть в
отношении правомерного обхода технических средств в деятельности государственных
органов,    а   также    возможности    обхода   технических   средств,    несанкционированно
собирающих      либо      распространяющих      персональную     информацию      о      лице,
осуществляющем доступ к произведению.

Апробация результатов исследования. Основные положения диссертации, выводы, предложения и рекомендации автора нашли отражение в шести научных статьях, опубликованных им в 2000-2003 годах, а также в выступлениях диссертанта с научными докладами и сообщениями на заседании круглого стола в Роспатенте 1 февраля 2001 г. на тему "Развитие и совершенствование законодательства в сфере интеллектуальной собственности", на заседании круглого стола в Совете Федерации Федерального Собрания Российской Федерации 17 мая 2001 г. на тему "Защита права интеллектуальной собственности и его отражение в гражданском законодательстве", на конференции в Государственной Думе Федерального Собрания Российской Федерации 27 июня 2001 г. на тему "Законодательство об авторском праве: пути развития", в Центре стратегических разработок на совещаниях по обсуждению проекта части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации 26 января 2002 г. и по теме "Россия и Америка: защита интеллектуальной собственности" 11 июля 2002 г., на международной конференции в Роспатенте 19 и 20 марта 2003 г. по теме "Интеллектуальная собственность и Интернет".

Результаты диссертационного исследования внедрены в практическую деятельность Главного правового управления МВД России в целях их использования при разработке и проведении правовой экспертизы проектов законодательных и иных нормативных

правовых актов Российской Федерации, регламентирующих вопросы правовой охраны результатов интеллектуальной деятельности, а также при отстаивании интересов МВД России в судах в случае нарушения либо оспаривания принадлежащих МВД России исключительных прав.

Структура диссертации предопределена целями и задачами исследования, его содержанием и логикой изложения материала. Работа состоит из введения, трех глав, объединяющих семь параграфов, и заключения.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении автор обосновывает выбор темы диссертации, показывает ее актуальность и степень научной разработанности, определяет объект, предмет, цели и задачи, методологические основы, методы и эмпирическую базу исследования; определяет научную новизну работы и выносимые на защиту положения, теоретическую и практическую значимость результатов исследования; указывает направления апробации и внедрения полученных результатов.

В главе 1 "Общая характеристика и источники авторского права России и США", объединяющей два параграфа, приведены общие положения об авторском праве как институте интеллектуальной собственности, а также освещены становление и развитие данного института в России и США в историческом аспекте.

В параграфе 1.1 "Становление и развитие авторского права России" диссертант раскрывает понятие "интеллектуальная собственность" и освещает различные подходы специалистов к пониманию его природы. Автором отмечается, что понятие "интеллектуальная собственность" практически с момента его появления вызывало неоднозначные оценки как в отечественной юриспруденции, так и в зарубежной юридической науке. Изначально права создателей творческих результатов в той или иной степени приравнивались к праву собственности, а иногда и прямо относились к движимому имуществу. Некоторые современные специалисты также предлагают рассматривать интеллектуальную собственность с проприетарных позиций. Противники подобного подхода к пониманию природы интеллектуальной собственности обычно указывали, что нельзя отождествлять правовой режим материальных вещей и нематериальных объектов, каковыми являются авторские произведения и различные технические решения.

Одним из центральных институтов интеллектуальной собственности является авторское право, на эволюцию которого существенное влияние оказывали особенности экономической конъюнктуры и общественно-политического устройства российского государства.

Российский законодатель заинтересовался авторским правом в силу ряда причин. Во-первых, с чисто государственной точки зрения в виду возможности распространения в

произведениях литературы и искусства вредных для государства идей. Во-вторых, в силу интересов науки и просвещения, официально насаждаемых в России. Наконец, в-третьих, в плане охраны прав авторов, которые стали рассматриваться как естественное последствие связи автора с его произведением.

В этой связи представляется весьма точным утверждение А.П. Сергеева о тесной связи авторского права с цензурным законодательством. Действительно, впервые положения об авторском праве были включены именно в Цензурный устав 1828 года в виде пяти статей, в которых существование исключительных авторских прав ставилось в прямую зависимость от соблюдения цензурных правил. Лишь в 70-е годы XIX века была предпринята попытка избавить авторское право от оков цензуры, когда положения об авторском праве были перенесены в Законы гражданские (том X части первой Свода законов Российской Империи) в виде приложения к статье 420, содержащей общую характеристику права собственности.

Существенные изменения были внесены в российское авторское законодательство в связи с принятием 20 марта 1911 г. "Положения об авторском праве". Специалисты в области права интеллектуальной собственности (как дореволюционные, так и современные) оценивают принятый в 1911г. закон как значительный шаг в развитии авторского права России. По свидетельству С.А. Беляцкина, этот закон, впитавший в себя прогрессивные принципы права вообще и авторского права в частности, пришел на смену отжившим постановлениям тома X части I Свода законов о праве собственности на произведения, вышедшим из Цензурного устава и смешавшим начала полицейские с началами цивильными.

Октябрьская революция разом перечеркнула все достигнутые в авторском праве завоевания, а прежнее гражданское законодательство было полностью отменено. Вслед за периодом военного коммунизма, отмеченным принятием ряда декретов ЦИК и СНК о фактической национализации произведений, авторские отношения стали регулироваться, наряду с республиканским законодательством, единым правовым актом - Основами авторского права 1925 г., а затем - 1928 г. Указанные акты, безусловно, не предоставляли советским авторам такой же уровень защиты их прав, который гарантировался государствами - участниками Бернской конвенции об охране литературных и художественных произведений 1886 года.

Действовавшее на протяжении более четверти века российское законодательство об авторском праве существенно изменилось в связи принятием союзных Основ гражданского законодательства 1961 г. и Гражданского кодекса РСФСР 1964 г., в которых законодатель в целом пересмотрел систему регулирования, расширив права авторов, однако случаи свободного использования произведений не претерпели серьезного ограничения. Лишь с принятием союзных Основ гражданского законодательства 1991 г. сигуация стала постепенно изменяться.

В начале 90-х годов XX века в России велась работа по подготовке специальных законодательных актов, посвященных регулированию отношений в области интеллектуальной собственности. Первым был принят Закон РФ от 23 сентября 1992 г. "О правовой охране программ для электронных вычислительных машин и баз данных". Позже вступил в силу Закон РФ от 9 июля 1993 г. "Об авторском праве и смежных правах". Принятие этих законов позволило приблизить уровень охраны авторских прав в России к общемировым стандартам.

При освещении современного состояния правового регулирования авторских отношений в России особое внимание диссертантом уделено вопросу о целесообразности включения авторско-правовых норм в гражданское законодательство в рамках общей кодификации правового регулирования интеллектуальной собственности. Анализируя проблему распределения нормативного материала между ГК и специальными законами, автор полагает, что в ГК необходимо отразить как общие положения об интеллектуальной собственности, так и основные положения об институтах, составляющих интеллектуальную собственность. При этом под основными положениями должны пониматься действительно принципиальные нормы, выработанные и апробированные годами, рассчитанные на относительно длительный период действия.

В параграфе 1.2 "Становление и развитие авторского права США" отмечается, что история англо-американского авторского права уходит своими корнями в правовую систему средневековой Англии. Активное внедрение на рубеже XV-XVI веков в Англии печатного станка становилось определенной угрозой для королевской власти, которая опасалась широкого распространения в народе произведений, пропагандирующих еретические взгляды и способствующих политическому расколу в обществе. Решение данной проблемы было найдено в 1534 г. путем введения запрета на опубликование произведений без получения соответствующего разрешения (лицензии) от Компании книгоиздателей - издательской монополии, состоявшей из группы ведущих лондонских печатников и книготорговцев.

К концу XVII века, когда лицензионные законы потеряли свою юридическую силу, Парламент начал разработку нового закона, ограничивающего исключительное право издателей незначительным периодом времени. Таким законом стал принятый в 1710 г. знаменитый Статут королевы Анны, сохранивший за книгоиздателями на 21-летний срок права только лишь в отношении уже опубликованных произведений. В отношении вновь издаваемых произведений Статут гарантировал защиту непосредственно их авторам. Американские специалисты в области авторского права весьма высоко оценивают значение данного Статута.

После обретения независимости и образования в 1781 г. конфедерации 13 государств, получившей наименование Соединенные Штаты Америки, возникла необходимость разработки единого законодательного акта в области охраны авторских прав. Таким законом стал принятый в 1790 г. "Закон о поощрении просвещения путем

закрепления экземпляров географических карт и книг за их авторами в течение нижеупомянутого срока", воспринявший систему формальностей и ограничений, предусмотренную еще Статутом королевы Анны.

Конец XIX - начало XX века характеризовались бурным развитием новых технических средств использования произведений, что требовало совершенствования законодательства в рассматриваемой области. Результатом нескольких лет кропотливой работы стало принятие Конгрессом США 4 марта 1909 г. Закона об авторском праве, который был включен в раздел 17 Свода законов США. Этот Закон существенным образом пересмотрел ряд положений ранее действовавшего законодательства об авторском праве, однако, был в значительной мере компромиссным решением, представляя собой смесь экспериментальных норм и предложений, объединяющих различные точки зрения и интересы. Практическая реализация норм Закона вызвала немалые затруднения, что влекло необходимость внесения в него многочисленных изменений и дополнений.

В середине XX века становилось очевидным, что возможности частичной корректировки Закона 1909 г. уже исчерпаны и необходимо принятие нового законодательного акта. Однако его подготовка заняла несколько десятилетий, и только в 1976 г. был принят в компромиссной редакции новый Закон об авторском праве США, характерной особенностью которого явился уход от старых традиций, нашедших отражение в ранее действовавшем законодательстве.

Дальнейшее развитие новых технологий продолжало оказывать влияние на совершенствование авторского права. За последнюю четверть XX века было принято более 30 законодательных актов о внесении изменений и дополнений в Закон США 1976 г. Наиболее значительные из них связаны с присоединением США в 1988 г. к Бернской конвенции, с решениями Уругвайского раунда по Соглашению о тарифах и торговле ("GATT"), а также с принятием в 1998 г. Закона об авторском праве в цифровом тысячелетии ("DMCA").

В главе 2 "Режим охраны авторских прав в России и США", включающей три параграфа, диссертант дает правовую характеристику объектам и субъектам авторского права, освещает права создателей произведений и иных правообладателей, раскрывает институт использования произведений в договорных и внедоговорных правоотношениях по законодательству, доктрине и судебной практике России и США.

В параграфе 2.1 "Объекты и субъекты охраны по авторскому праву России и США" автор отмечает, что важным условием, характеризующим уровень охраны и защиты авторских прав, является определение правовыми нормами объекта авторского права. Закон 1993 г. и Закон США 1976 г. в качестве объекта авторского права называют произведения (works), отвечающие определенным критериям. К числу таких критериев статья 6 Закона 1993 г. относит следующие обстоятельства: авторское право распространяется на произведения науки, литературы и искусства, при этом произведения должны являться результатом творческой деятельности и существовать в

какой-либо объективной форме. Согласно § 102 Закона США 1976 г. в определении объекта авторского права также можно выделить три обязательных признака, к которым относятся оригинальность произведения, их авторский (творческий) характер и необходимость закрепления в любой осязаемой (материальной) форме.

Важнейшим критерием охраноспособности произведения Закон США 1976 г. называет оригинальность произведения. В настоящее время признак "оригинальности" является условием sine qua поп, элементом, составляющим сущность авторско-правовой охраны независимо от формы произведения. Оригинальность предполагает, что произведение должно быть создано автором самостоятельно, но не путем копирования его с ранее существовавшего произведения.

Оригинальность произведения отличается от новизны его содержания. В доктрине авторского права считается общепризнанным, что им охраняется не содержание произведения, не идеи автора, а лишь форма их выражения. В законодательствах США и Российской Федерации принцип неохраняемости содержания получил четкое закрепление (см. пункт "b" § 102 Закона США 1976 г., пункт 4 статьи 6 Закона 1993 г.).

Требование Закона 1993 г., согласно которому произведение должно являться результатом творческой деятельности, в юридической литературе сводится, как минимум, к двум юридически значимым обстоятельствам: во-первых, для авторского права важен не столько творческий характер деятельности, сколько аналогичный признак результата, и, во-вторых, презюмируется, что критерием творческого характера деятельности автора является "новизна" созданного им произведения.

Соглашаясь с первым из названых аспектов, диссертанту, тем не менее, представляется более точным при раскрытии содержания творческой деятельности использовать понятие "оригинальность произведения", которое следовало бы прямо закрепить в нормах Закона 1993 г. При этом под "оригинальностью" предлагается понимать такое свойство творческих результатов, при котором они являются продуктом независимого, самостоятельного творчества автора (соавторов) и не повторяют форму других произведений ни полностью, ни в той части, которая является определяющей для квалификации произведения как охраноспособного. Подобный подход, выработанный в авторско-правовой доктрине США, в полной мере применим и на российской почве, поскольку он в большей степени отвечает существу рассматриваемых правоотношений по сравнению с использованием термина "новизна произведения", который традиционно рассматривался в советской и российской юридической литературе в качестве показателя творческого характера произведения. Понятие "новизна" в данном случае хотя и не сводится к критерию новизны в патентном праве, однако, предполагает самоисчерпание -с момента выражения в объективной форме объект перестает быть новым. В отношении же объекта авторского права такое понимание неприменимо, так как выражение произведения в объективной форме не влечет утрату его оригинальности.

Рассматривая подходы различных специалистов к критерию воспроизводимости произведения, диссертант анализирует предлагаемое авторами одного из проектов четвертой части ГК предложение, согласно которому объективная форма произведения должна допускать возможность его восприятия. Поскольку критерий "восприятия" может вызвать ряд проблем, связанных с использованием современных способов распространения произведений, автор полагает допустимой данную новеллу только в том случае, если в законе будет четко закреплена возможность восприятия не только человеком, но и при помощи машины или иного механизма, как это сделано в Законе США 1976 г. Согласно § 101 данного Закона произведение должно быть выражено в "осязаемой форме" ("tangible medium of expression"), которая поддавалась бы восприятию как непосредственно, так и при помощи какого-либо механизма или устройства.

При характеристике субъектов авторского права диссертант указывает, что в целом все носители субъективных авторских прав могут быть представлены двумя большими группами: авторы и иные правообладатели.

Авторы произведений являются важнейшими субъектами авторского права, без которых, по сути, невозможно его возникновение. В России автором признается физическое лицо, творческим трудом которого создано произведение (ст. 4 Закона 1993 г.). Закон США 1976 г. в качестве общей нормы также закрепляет положение о том, что "авторское право на произведение, охраняемое в соответствии с настоящим Законом, первоначально принадлежит автору или авторам произведения" (§ 201). Вместе с тем принцип признания авторства за лицами, творческим трудом которых создано произведение, более последовательно раскрывается в позитивном праве России. Так, например, если согласно статье 14 Закона 1993 г. авторское право на служебное произведение принадлежит его автору и лишь исключительные права на использование такого произведения, по общему правилу, переходят к работодателю, то в соответствии с § 201(b) Закона США 1976 г. работодатель либо иное лицо, для которого произведение создано, является не только носителем исключительных прав, но и автором произведения.

В советской литературе долгое время являлся спорным вопрос о том, может ли юридическое лицо быть обладателем первоначального авторского права. Ранее действовавшее советское законодательство предусматривало возможность признания за юридическими лицами авторского права. На основе анализа современных норм российского и американского права автор приходит к выводу о том, что практическое значение проблемы первоначального авторского права юридических лиц сводится лишь к двум группам произведений: 1) составные или коллективные произведения (collective works) и 2) служебные произведения (в авторском праве США именуемые "works made for hire" - произведения, созданные по найму). В этой связи в диссертации особое внимание уделено характеристике объема и содержания исключительных прав их обладателей на указанные группы произведений.

Специальному рассмотрению в работе подвергнута проблема толкования нормы пункта 4 статьи 14 Закона 1993 г., предусматривающая исключение из режима служебных произведений для периодических и продолжающихся изданий. Анализируя конкретные примеры из судебной практики по иску ЗАО "Коммерсанть. Издательский Дом" к ответчикам - ЗАО "Публичная библиотека" и ООО "Вектор Инфо", а также по делу ITAR-TASS Russian News Agency v. Russian Kurier Inc., автор отмечает, что при раскрытии истинного содержания упомянутой нормы Закона суды, к сожалению, пошли по наиболее простому пути. По их мнению, применительно к рассматриваемой категории произведений издатели обладают лишь исключительным правом на использование таких изданий в целом, но не обладают исключительными правами на использование помещенных в эти издания произведений, которые сохраняются за их авторами. В то же время, судами упускается из внимания, что рассматриваемая норма касается только лишь одной разновидности объектов авторского права — составных произведений (газет, журналов и т.п.) и означает, что они не являются служебными произведениями. Однако данное изъятие вовсе не затрагивает процесса создания произведений, составляющих указанные издания (статей в газете, фотографий в журнале и т.п.).

В параграфе 2.2 "Права авторов произведений в России и США" подробно исследуются различные точки зрения в отношении теории исключительного характера авторских прав. На основе проведенного анализа автор отмечает, что "исключительность" предполагает монополию лица на осуществление принадлежащих ему (в силу закона или договора) субъективных гражданских прав с одновременной возможностью прибегнуть к предусмотренным законом способам правовой защиты в случае их нарушения или оспаривания. Свойство "исключительности" авторских прав не связано ни с наличием в них экономического содержания, ни с их возможностью быть предметом договора (обязательства). Поэтому исключительный характер носит авторское право в целом: как имущественные, так и личные неимущественные права, что следовало бы отразить в Законе 1993 г., в котором в настоящее время только имущественные права прямо называются исключительными.

В диссертации в сравнительно-правовом аспекте дается подробная характеристика авторских правомочий в том виде, в котором они закреплены в современном законодательстве России и США.

Автор отмечает, что концепция моральных (личных неимущественных) прав находилась в конфликте с доктриной авторского права США на протяжении почти двух столетий его развития. Только в 1990 году в связи с изданием Закона о правах авторов произведений изобразительного искусства в Закон США 1976 г. были внесены изменения, которыми впервые на федеральном уровне за авторами закреплены моральные права. Однако если в российском законодательстве личные неимущественные права признаются за авторами любых произведений науки, литературы и искусства, то в § 106А Закона США 1976 г. моральные права предоставлены только авторам произведений изобразительного

искусства (work of visual art). Тем не менее, на фоне длительного игнорирования существования моральных прав сам по себе факт введения этого института свидетельствует об определенном влиянии на законодательство США европейской доктрины охраны авторских прав.

К числу важнейших личных неимущественных прав Закон 1993 г. относит право авторства и право на авторское имя. Законодательство США формулирует единое право авторства, которое именуется "right of attribution" и включает в себя правомочия считаться автором произведения и не допускать использования своего имени в качестве автора произведений искусства, созданных другими лицами (§ 106А(а) Закона США 1976 г.). Вторым моральным правом Закон США 1976 г. называет право на неприкосновенность произведения (right of integrity), которое предполагает полномочие автора произведения искусства запрещать любые умышленные действия по извращению, искажению, а также иной модификации произведения, способной нанести ущерб чести и репутации автора. В Законе 1993 г. данное правомочие именуется "правом на защиту репутации автора".

В числе личных неимущественных прав Закон 1993 г. упоминает также право на обнародование. Американскому законодательству подобное самостоятельное правомочие не известно, хотя, по мнению отдельных специалистов, оно означает не что иное, как право контролировать первое публичное распространение произведения и, следовательно, охраняется в рамках данного имущественного права.

Иногда в литературе к числу личных неимущественных прав относят право на опубликование. По мнению автора настоящей работы, подобное утверждение является не вполне обоснованным, поскольку оно не вытекает из норм российского законодательства. Согласно легальному определению понятия "опубликование" в ст. 4 Закона 1993 г. сущность данного права сводится к введению в гражданский оборот экземпляров произведения в определенном количестве, что, безусловно, реализует имущественный интерес автора в отношении созданного им произведения. В литературе неимущественный характер данного права обосновывается необходимостью получения согласия автора для выпуска в обращение материальных носителей произведения. Вместе с тем данная норма Закона, по нашему мнению, не несет самостоятельной правовой нагрузки, поскольку реализация любого права автора (как имущественного, так и личного неимущественного) во всех случаях связана с получением согласия (разрешения) на их осуществление. Следует также учитывать, что опубликование рассматривается в статье 4 Закона как способ реализации права на обнародование произведения и стоит в одном ряду с такими имущественными правами, как публичный показ, публичное исполнение, передача в эфир. Это означает, что понятие "опубликование" по смыслу Закона 1993 г. утратило те личные неимущественные свойства, которые оно имело по ранее действовавшему праву.

Раскрывая нормативное регулирование имущественных прав по законодательству исследуемых стран, автор указывает, что в Законе 1993 г. и Законе США 1976 г. в качестве

общей нормы сформулировано правило, согласно которому исключительные права в отношении произведения закреплены за его автором.

По нашему мнению, перечень конкретных авторских полномочий по использованию произведения сформулирован в п. 2 ст. 16 Закона 1993 г. исчерпывающим образом. Не опровергает данный вывод и норма Закона, согласно которой автору в отношении его произведения принадлежат исключительные права на использование произведения в любой форме и любым способом. На наш взгляд, эта норма реализуется только в рамках абсолютных правоотношений и означает, что непосредственно сам автор (но не иной правообладатель) действительно имеет право на любую форму и способ использования произведения, независимо от их упоминания в законе. В относительных же правоотношениях автор вправе передавать третьим лицам только конкретные имущественные права, указанные в ст. 16 Закона, а не некое аморфное право на использование произведения в любой форме и любым способом. При этом правообладатель, получивший по договору определенные исключительные права, вправе использовать произведение только в пределах полученных прав, а не любым способом, как это может делать автор.

Диссертант обращает внимание на то, что в п. 2 ст. 16 Закона 1993 г. имущественные авторские права даются простым перечислением, без всякой системы, невзирая на то, что часть из них ориентирована только на строго определенные объекты. В этом смысле характерно, что в § 106 Закона США 1976 г. при формулировании специфических прав (например, права публичного исполнения или публичного показа) всегда уточняется, к каким объектам оно применяется. Автором предлагается классифицировать имущественные авторские права по критерию способа использования произведения путем выделения трех основных групп: 1) право использовать произведение на материальных носителях; 2) право использовать произведение путем доведения его до всеобщего сведения; 3) право использовать произведение путем создания производных произведений.

Первая группа охватывает такие авторские правомочия, как право на воспроизведение, право на распространение, право на импорт, а также упомянутое выше право на опубликование произведения. Освещая нормативное регулирование права на распространение, автор раскрывает правовое содержание сформулированного в п. 3 ст. 16 Закона 1993 г. "принципа исчерпания прав", допускающего дальнейшее свободное распространение экземпляров правомерно опубликованных произведений, введенных в гражданский оборот посредством их продажи. При этом подчеркивается, что формулировка в Законе данного принципа требует уточнения, поскольку "исчерпание" права должно связываться не только с продажей экземпляра произведения, но с любыми другими действиями, в результате которых происходит переход права собственности на экземпляр произведения (например, в силу дарения или мены).

Раскрывая содержание второй группы ("право использовать произведение путем доведения его до всеобщего сведения"), диссертант в ее состав включает следующие

права: на публичный показ, на публичное исполнение, на передачу в эфир, на сообщение для всеобщего сведения по кабелю.

Появление на рубеже XX - XXI веков новых технологических возможностей привело к широкому использованию объектов авторского права в цифровых интерактивных сетях (в том числе, Интернете). Специфика технических средств использования произведения в телекоммуникационных сетях, с одной стороны, и характер потенциальных возможностей "сетевого" использования, связанных с предоставлением широкого доступа к произведениям без ограничения количества их экземпляров и без снижения качества их изготовления, с другой стороны, позволяет сделать вывод о необходимости закрепления в Законе 1993 г. самостоятельного имущественного права на использование произведения в интерактивном режиме.

Вместе с тем представляются не совсем удачными имеющиеся в настоящее время законотворческие инициативы в данном направлении, предполагающие дополнение статьи 16 Закона новым имущественным правом на доведение произведения до всеобщего сведения, поскольку такая формулировка в силу ее слишком обобщенного характера поглощает два других уже существующих права (на сообщение произведения для всеобщего сведения по кабелю и путем передачи в эфир). В этой связи более выдержанным с точки зрения юридической техники было бы формулирование в Законе единого права на доведение произведения до всеобщего сведения, легальное определение которого охватывало бы все возможные способы использования произведения с применением технических средств передачи информации (в т.ч. путем передачи в эфир, по кабелю, по телекоммуникационным сетям общего пользования).

Третья группа, которая автором условно названа "правом использовать произведение путем создания производных произведений", охватывает право на перевод и право на переработку. Данная группа обладает качественным своеобразием, заключающимся, прежде всего в том, что эти права непосредственно не связаны с доведением произведения до публики и имеют значение только в комплексе с другими правомочиями. В литературе обращается внимание на чрезвычайную близость этих прав, а также высказано мнение о целесообразности закрепления в Законе 1993 г. единого права на преобразование произведения. Именно по такому пути пошел американский законодатель, формулируя в § 106(2) Закона США 1976 г. единое право создавать производные произведения ("the adaptation right").

В параграфе 2.3 "Договорное и внедоговорное использование произведений в России и США" исследуются правовой институт использования произведений в рамках относительных правоотношений и предусмотренные законодательством России и США случаи свободного использования произведений.

Для реализации интереса по использованию произведения как самим автором произведения, так и третьими лицами российским законодательством (в отличие от авторского права США) предусмотрен самостоятельный вид гражданско-правового

договора, именуемый "авторским договором". ПС не содержит специальных положений о данном виде договора, в связи с чем его нормативное регулирование на данный момент ограничено нормами ст. 30- 34 Закона 1993 г., а также общими положениями ПС о сделках, обязательствах и договорах.

Диссертантом освещаются различные подходы специалистов к пониманию правовой природы авторского договора и связанные с данной проблемой теории "уступки авторских прав", "разрешения использования произведения" и "реализации авторских правомочий". Анализируя предмет авторского договора, диссертант отмечает, что согласно ст. 31 Закона 1993 г. его предметом выступают исключительные права на произведение, а не сам результат творческой деятельности автора. По нашему мнению, данный подход законодателя согласуется как с содержанием авторского договора в целом, так и с сущностью самого "произведения" как нематериального блага. Практическая значимость такого смещения акцентов заключается, прежде всего, в следующем. Поскольку по авторскому договору передается не произведение (неимущественное благо), а имущественные права, являющиеся разновидностью имущества (ст. 128 ПС), то к таким договорам по аналогии могут быть применены общие положения о договоре купли-продажи. Однако это вовсе не означает, что авторские имущественные права могут быть переданы по договору купли-продажи без заключения авторского договора.

В рассматриваемом параграфе диссертации освещаются также некоторые аспекты договорного использования произведений, вызывающие на практике наибольшие сложности в понимании и правоприменении.

Диссертант анализирует правовое содержание ограничений в отношении предмета авторского договора, установленных п.п. 2 и 5 ст. 31 Закона 1993 г., согласно которым не могут быть переданы по договору права, не известные на момент его заключения, а также права на произведения, которые автор может создать в будущем. Приведенным нормам закона в литературе обычно придают протекционистский характер, полагая, что они направлены на создание дополнительных гарантий защиты прав первоначальных авторов произведений. Поэтому первое из упомянутых выше ограничений толкуется в том контексте, что любое новое право на использование произведений изначально должно принадлежать их авторам. Вместе с тем возникновение нового способа использования произведения вовсе не означает его автоматической правовой охраны. При таком понимании данных норм закона запрет на передачу прав, не известных на момент заключения договора, может быть истолкован не как дополнительная гарантия, а, наоборот, в качестве ограничительной нормы - автор не вправе распоряжаться теми правами, которые ему не принадлежат.

Автор подвергает критике императивное требование п. 4 ст. 31 Закона 1993 г., по смыслу которого исключительное право не включает в себя переуступку полученных прав (сублицензирование). Подобное правило, по мнению диссертанта, не только необоснованно ограничивает их свободный гражданский оборот, но и во многом

нивелирует правовую природу исключительного права, сущность которого всегда сводилась к самостоятельности обладателя исключительного права как при его осуществлении, так и по распоряжению им. В этой части нормы Закона 1993 г. требуют дальнейшего совершенствования с учетом опыта американского законодательства, не содержащего подобных ограничений. Согласно § 201 (d)(2) Закона США 1976 г. владельцу любого исключительного права принадлежат все возможности авторско-правовой охраны и судебной защиты, предусмотренные Законом для первоначального обладателя прав.

Законодательством любой страны, в которой гарантируется правовая охрана произведениям науки, литературы и искусства, предусмотрены определенные ограничения авторских прав, на основании которых пользователи свободно используют произведения. В Законе США 1976 г. ограничениям исключительных прав посвящены §§ 107-120. Согласно пункту 5 статьи 16 Закона 1993 г. ограничения исключительных прав устанавливаются статьями 17-26 данного Закона.

При рассмотрении ограничений, объединяющим признаком которых является необходимость доступа к произведениям в целях свободного распространения информации, подробно исследуется знаменитая доктрина "добросовестного использования" (fair use), предполагающая свободное воспроизведение произведений для целей критики, комментирования, сообщения новостей дня, обучения и научного исследования. Формируясь в рамках судебных прецедентов, эта доктрина получила закрепление в Законе США 1976 г. с изложением четких критериев, позволяющих суду определять, было ли использование произведения в каждом конкретном случае добросовестным или нет. Российскому авторскому праву подобный институт неизвестен, вместе с тем норма п. 5 ст. 16 Закона 1993 г., по сути, формулирует общее правило для всех случаев свободного использования произведения, предполагающее добросовестность такого использования, при котором не наносится неоправданного ущерба нормальному использованию произведения и не ущемляются необоснованным образом законные интересы автора. Однако в законодательстве Российской Федерации отсутствуют четкие критерии, позволяющие установить оправданность внедоговорного использования произведения и определить обоснованность ущемления интересов авторов. В этой связи представляется целесообразным и уместным заимствование американского опыта (с учетом отечественной цивилистической традиции) путем закрепления в Законе 1993 г. соответствующих критериев по аналогии с факторами, определяющими добросовестность использования произведения согласно § 107 Закона США 1976 г.

В заключении главы диссертант формулирует ряд общих выводов в отношении режима охраны авторских прав в России и США. При этом автор отмечает, что регламентация авторских отношений в США характеризуется более предметным, прагматичным подходом по сравнению с законодательством Российской Федерации. Закрепление в Законе США 1976 г. общих принципов регулирования авторского права практически всегда сопровождается установлением правил и процедур, подробно

освещающих режим предоставления охраны и использования произведений применительно ко всем их разновидностям. Нормативное регулирование охватывает не только порядок действий вовлеченных в авторско-правовую сферу субъектов при обычном развитии общественных отношений, но и в ряде случае устанавливает критерии для рассмотрения тех или иных аспектов охраны авторских прав в судах. С точки зрения правоприменения подобный подход является наиболее оптимальным способом регулирования общественных отношений, поскольку в этой части он исключает необходимость излишнего толкования норм позитивного права. Более того, в совокупности с тем фактором, что судебная практика рассматривается в США в качестве источника права, отсутствие нормативной регламентации какой-либо части авторских правоотношений в полной мере компенсируется возможностями их судебного толкования.

В главе 3 "Зашита авторских прав в России и США", объединяющей два параграфа, раскрывается механизм реализации авторских прав в рамках охранительных правоотношений, возникающих в связи с нарушением либо оспариванием имущественных и личных неимущественных прав на произведения.

В параграфе 3.1 "Гражданско-правовые и иные способы защиты авторских прав в России" освещаются общие положения о защите авторских прав, анализируются конкретные способы их защиты, а также приводятся примеры из судебной практики по их использованию. Диссертант отмечает, что закрепленный в позитивном праве регулятивный механизм эффективен только в том случае, если законодательно обеспечен правоохранительной составляющей.

Рассматривая понятие "защита авторских прав" как правовую категорию, автор указывает на его относительную самостоятельность в ряду иных исследованных понятий. В российской юридической литературе различают понятия "защита субъективного права" и "охрана субъективного права". При этом обычно отмечается, что охраняются права постоянно, а защищаются только тогда, когда нарушаются, защита есть момент охраны, одна из ее форм. Основанием или условием реализации "защиты права" в общественном отношении, урегулированном нормами права, выступает институт "права на защиту", который включает как меры материально-правового характера (способы защиты права), так и меры процессуального характера (формы защиты права). В литературе различают две основные формы защиты - юрисдикционную и неюрисдикционную. Способы защиты авторских прав могут быть разделены по типам в зависимости от того, к области каких правовых отношений они относятся, на гражданско-правовые и уголовно-правовые. В России дополнительно выделяют также административно-правовые способы защиты.

Наибольшую практическую значимость и эффективность среди названных типов имеют гражданско-правовые способы защиты. В российском законодательстве можно выделить два уровня регулирования способов защиты гражданских (в том числе авторских) прав, первый из которых связан с определением универсальных способов их

защиты (ст. 12 ГК), а второй применяется для защиты только определенных видов гражданских прав (ст. 49 Закона 1993 г.).

При анализе возможности применения норм ст. 49 Закона 1993 г. не только к случаям внедоговорного нарушения исключительных прав, но и при защите нарушенных прав, вытекающих из договора, диссертант отмечает, что по данному вопросу отсутствует согласие как в юридической литературе, так и в судебной практике. В целом указанная проблема сводится к ответу на вопрос о возможности либо невозможности применения к договорным нарушениям лишь одного из упомянутых в данной статье способов защиты -денежной компенсации. При этом, на наш взгляд, ответ на поставленный вопрос должен быть отрицательным в силу того, что стороны договора обязаны равным образом пользоваться предусмотренными законом или договором средствами правовой защиты. Поскольку законодатель специально не выделяет обладателя исключительных авторских прав при регулировании ответственности сторон по авторскому договору (ст. 34 Закона 1993 г.), следует полагать, что данные субъекты при защите своих прав не могут пользоваться теми специфическими средствами, которые установлены для защиты исключительных прав, нарушенных в результате контрафакции.

В диссертации последовательно рассмотрены соответствующие положения ст. 49 Закона 1993 г. и ст. 12 ГК, предусматривающие гражданско-правовые способы защиты авторских прав. Особое внимание уделено анализу наиболее действенных и востребованных практикой инструментов защиты: возмещению убытков, взысканию дохода и выплате денежной компенсации. Как показывает судебная практика, требование выплаты компенсации является самым распространенным способом защиты и было заявлено в качестве одного из исковых требований практически во всех судебных делах, изученных автором настоящей работы при ее подготовке.

В завершении характеристики гражданско-правовых способов защиты диссертант указывает, что потенциально мощный процессуальный инструмент правовой защиты имущественных интересов заложен в новом АПК Российской Федерации, который предоставляет арбитражному суду возможность по заявлению организации или гражданина принять предварительные обеспечительные меры, в том числе, и до предъявления иска. Поскольку данный инструмент равным образом применяется и для обеспечения доказательств по делу, диссертанту представляется, что предварительные обеспечительные меры должны занять важное место в механизме правовой защиты имущественных интересов правообладателей, прежде всего, связанных с оборотом контрафактной продукции. В частности, он позволяет обеспечить все необходимые доказательства на основании определения арбитражного суда без подключения правоохранительных органов, что в большей степени отвечает характеру рассматриваемых правоотношений по защите частных имущественных интересов правообладателей.

Специальной формой защиты авторских прав и охраняемых законом интересов в соответствии со статьей 11 ГК следует признать административный порядок их защиты.

Он применяется в виде исключения из общего правила судебной защиты гражданских прав в случаях, прямо предусмотренных законом. В качестве административно-правового способа защиты правообладатель вправе обратиться в вышестоящий орган или к вышестоящему должностному лицу организации, допустившей нарушение авторских прав. К рассматриваемой группе способов защиты может быть отнесено также обращение правообладателя в таможенные органы в случае, если он имеет основания полагать, что при перемещении товаров, содержащих объекты интеллектуальной собственности, через таможенную границу нарушены или могут быть нарушены его авторские права. Универсальным способом защиты в административном порядке служит привлечение лица к административной ответственности за совершение административного правонарушения (ст. 7.12 КоАП Российской Федерации).

Авторские права могут охраняться путем примененияуголовно-правового способа их защиты, который полностью ограничивается возможностью привлечения лица, совершившего преступление, к уголовной ответственности. Диссертантом дается сравнительный анализ старой и новой редакций ст. 146 УК РФ, приводятся их слабые и сильные стороны. В частности, отмечается, что в новой редакции данной статьи, введенной в действие в связи с принятием Федерального закона от 8 апреля 2003 г. № 45-ФЗ "О внесении изменения в статью 146 Уголовного кодекса Российской Федерации", устранен существенный недостаток ранее действовавшей нормы уголовного закона в части определения понятия "крупный ущерб". Долгое время неоднозначное толкование данного понятия являлось одним из основных спорных вопросов при расследовании дел о нарушениях авторских прав. Законодатель, восполняя этот серьезный пробел, в новой редакции статьи 146 УК РФ заменил понятие "крупный ущерб" на термин "крупный размер" и дал легальное определение последнего в примечании к статье.

В параграфе 3.2 "Способы защиты нарушенных авторских прав в США" раскрываются средства защиты исключительных прав в США, предусмотренные главой 5 "Нарушения авторских прав и средства правовой защиты" Закона США 1976 г. В Законе сделана специальная оговорка, что любое упоминание в данной главе (за исключением § 506) понятия "авторское право" включает в себя все моральные права, предусмотренные § 106А(а). Данная оговорка представляется весьма важной, поскольку исключает какую-либо неопределенность в вопросе о применимости установленных Законом способов защиты к охране моральных прав. В этом смысле приходится только сожалеть об отсутствии аналогичной нормы в российском законодательстве, поскольку предусмотренные статьей 49 Закона 1993 г. способы защиты предоставлены только обладателям исключительных авторских прав, а личные неимущественные права ни в Законе, ни в доктрине авторского права прямо не называются "исключительными".

Процедура предъявления иска сопряжена с рядом формальностей (регистрация авторского права на произведение, депонирование произведения и проставление оговорки об авторских правах), анализу которых в работе уделено особое внимание. Несмотря на то,

что по прямому указанию Закона их соблюдение не является условием предоставления произведению авторско-правовой охраны, в некоторых случаях их выполнение, по сути, является обязательным условием для реализации права на судебную защиту (включая возможность взыскания установленных законом убытков и расходов на услуги адвоката). На основе анализа законодательства США и судебной практики по данному вопросу диссертант утверждает, что соблюдение требования Закона о регистрации авторского права на произведения ставит его владельца при применении средств защиты в настолько выгодное положение по сравнению с лицом, который их не выполнил, и, наоборот, их несоблюдение настолько ограничивает объем судебной защиты нарушенных авторских прав, что говорить о рекомендательном характере регистрации можно лишь со значительной долей условности.

В США большая часть гражданско-правовых способов защиты сводится к возмещению убытков, причиненных вследствие нарушения авторских прав. Указанное обстоятельство отвечает общей тенденции англосаксонской системы права, согласно которой обязанностью должника по отношению к кредитору является не столько совершение определенных действий (например, исполнение обязательства в натуре), сколько уплата денежной компенсации кредитору в случае его неисполнения.

Закон США 1976 г. различает три разновидности убытков: реальные, действительно наступившие убытки (actual damages), полученная нарушителем прибыль (infringer's profits) и установленные законом убытки (statutory damages). По смыслу § 504(b) Закона взыскание реальных убытков направлено на то, чтобы компенсировать владельцу авторского права его фактические потери от незаконного использования произведения, тогда как взыскание полученных ответчиком прибылей направлено на пресечение неосновательного обогащения нарушителя авторских прав вследствие его неправомерных действий. Законом предусмотрено взыскание с нарушителей лишь тех доходов (прибылей), получение которых непосредственно связано с нарушением авторских прав.

Требование о взыскании установленных законом убытков может быть удовлетворено только в отношении произведений, авторское право на которые зарегистрировано (412, 504(с) Закона США 1976 г.). По своей правовой природе установленные законом убытки являются аналогом денежной компенсации, предусмотренной пп. 5 п. 1 ст. 49 Закона 1993 г. Вместе с тем если по российскому законодательству выплата компенсации осуществляется в целом за все незаконно используемые произведения, то по Закону США 1976 г. истец вправе требовать выплаты установленных законом убытков применительно к каждому произведению, в отношении которого нарушены исключительные права.

В диссертации приводится подробный анализ решений районного и Апелляционного судов США по делу ITAR-TASS Russian News Agency v. Russian Kurier, Inc. о незаконной перепечатке статей ведущих российских средств массовой информации, при рассмотрении которого судами были применены практически все предусмотренные

Законом США 1976 г. гражданско-правовые способы защиты. Повышенный интерес к этому делу обусловлен рядом обстоятельств. Прежде всего, на примере данного дела российские авторы и иные правообладатели, пожалуй, впервые получили реальную возможность ознакомиться с некоторыми нюансами защиты своих авторских прав в США. Кроме того, примечательными являются также и содержащиеся в решениях судов попытки трактовать некоторые положения российского Закона 1993 г. с учетом экспертных оценок ведущих зарубежных специалистов в области авторского права. По мнению автора, большой теоретический и практически интерес представляют также рассуждения Апелляционного суда США в части анализа коллизионных норм и поиска права, подлежащего применению по рассматриваемому делу.

Исследование указанного судебного дела показывает, что для надлежащей защиты на территории США интересов российских правообладателей последним необходимо знание как национального авторского права, так и правового регулирования авторских отношений в США. От того, насколько своевременными будут их действия по соблюдению формальных требований законодательства США, во многом зависит эффективность реализации принадлежащих им исключительных прав и объем их правовой защиты в случае нарушения. Несмотря на то, что 411 (а) Закона США 1976 г. допускает предъявление в суд требования о защите авторских прав на незарегистрированные произведения, страной происхождения которых является Россия (как участник Бернской конвенции), тем не менее, взыскание в судебном порядке установленных законом убытков и возмещение расходов на услуги адвоката возможно только в случае регистрации авторского права на такие произведения, причем в установленные сроки (в течение трех месяцев после опубликования), поскольку данные средства защиты не подлежат применению за период нарушения авторских прав с момента опубликования произведения до его фактической регистрации ( 412(2) Закона). Поэтому в случае, если регистрация осуществлена непосредственно перед предъявлением иска или в ходе судебного разбирательства, российским авторам придется довольствоваться, пожалуй, лишь требованиями вынесения судебного запрета (если, конечно, не удастся доказать реальные убытки или незаконный доход нарушителя), тогда как очевидно, что основные нарушения исключительных прав совершаются до предъявления иска в суд.

Автором подробно освещаются новеллы, внесенные в Закон США 1976 г. в связи с принятием в 1998 г. Закона об авторском праве в цифровом тысячелетии (DMCA), касающиеся проблем обхода технических средств защиты произведений, нарушений целостности информации об управлении авторскими правами, а также случаев ограничения ответственности провайдеров сетевых услуг за нарушения авторского права.

Исследование аналогичных законотворческих инициатив в Российской Федерации в отношении обхода технических средств приводит диссертанта к выводу о необходимости закрепления в Законе 1993 г., наряду с положениями о запрете обхода технических средств, также подробной регламентации случаев изъятия из данного правила, поскольку

их отсутствие неизбежно повлечет за собой конфликты и коллизии интересов при применении соответствующих норм. В этом смысле показательным является то обстоятельство, что в §§ 1201, 1202 Закона США 1976 г. освещению ограничений посвящена чуть ли не большая часть их положений.

На наш взгляд, в Законе 1993 г. следует предусмотреть ряд ограничений запретов обхода технических средств для отдельных случаев свободного использования произведений, в том числе в общественно-полезных целях (например, в деятельности государственных органов и т.п.), а также закрепить возможность обхода технических средств, которые несанкционированно собирают либо распространяют персональные данные о лице при его попытках осуществить доступ к произведению, оснащенному данными техническими средствами. Это позволит добросовестным пользователям беспрепятственно пресекать подобные случаи несанкционированного сбора или распространения персональной информации (в том числе о сетевой активности лица, содержании его персонального компьютера и т.п.), не опасаясь возможного преследования за обход таких технических средств.

В заключении автор останавливается на основных теоретических и научно-практических выводах, касающихся состояния охраны авторских прав в России и США и мер по совершенствованию российского законодательства в данной сфере.

ОСНОВНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ ДИССЕРТАЦИИ ОПУБЛИКОВАНЫ В СЛЕДУЮЩИХ РАБОТАХ (10,21 пм.):

1. К вопросу об исключительном характере авторских прав.// Юрист, 2000, №11.
С. 36-41.-0,75 п.л.

2. Развитие и совершенствование законодательства в сфере интеллектуальной
собственности (выступление на конференции, состоявшейся 1 февраля 2001 года в
Роспатенте, г. Москва). // ИС. Авторское право и смежные права. 2001, № 3. С. 30-34. -
0,64 пл.

3. Защита права интеллектуальной собственности и его отражение в гражданском
законодательстве (материалы "круглого стола" в Совете Федерации Федерального
Собрания Российской Федерации). // ИС. Авторское право и смежные права. 2001, №7.
С. 19-24.-0,85 п.л.

4. Становление и развитие авторского права США. // ИС. Авторское право и
смежные права. 2003, № 1. С. 68-79. - 1,7 пл.

5. Гражданско-правовые способы защиты авторских прав: законодательство,
доктрина и судебная практика. // ИС. Авторское право и смежные права. 2003, № 7. С. 60-
69;№8.С.66-74.-2,7п.л.

6. Гражданско-правовые способы защиты авторских прав в США. // ИС. Авторское
право и смежные права. 2003, № 11. С. 48-58; № 12. С. 54-67. - 3,57 п.л.

3 ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Комплекс проблем, связанных с уровнем правового регулирования двусторонних российско-болгарских отношений на современном этапе их развития, на наш взгляд, обрел первостепенную важность с точки зрения, прежде всего, правовых рамок этих отношений в контексте итогов «холодной войны» и интеграции Болгарии в европейские и евроатлантические структуры. В этом смысле и в силу целого ряда, прежде всего, политических причин, правовые основы современных российско-болгарских отношений характеризуются в целом декларативной формализованностью, фрагментарностью, отсутствием содержательных, действительно взаимовыгодных рамочных и специальных соглашений главным образом в области экономики, научно-технического и военно-технического сотрудничества и в сфере безопасности.

Проводя сравнительный анализ правовых основ советско-болгарских и российско-болгарских отношений в период 1980-2002 г. следует особо выделить период с 1980 по 1991 г., который характеризовался как наивысшими результатами и всеобъемлющим правовым регулированием в двусторонних отношениях, так и началом серьезных кризисных явлений, приведших к фактическому «замораживанию» отношений по состоянию на начало 2002 года. При этом следует также специально отметить большое значение субъективных политических и личностных факторов, не имеющих никакого отношения к международному праву. Эти факторы оказали столь разрушительное воздействие практически на все области двустороннего сотрудничества. Учитывая уникальность российско-болгарских отношений в целом на протяжении всего периода их существования, можно прийти к выводу о том, что международно-правовая форма этих отношений являлась лишь внешним, предназначенным для третьих сторон, выражением их содержания. Эмоциональные амплитуды политических страстей практически всегда основывались на взаимных обидах и обвинениях то в неблагодарности (со стороны Болгарии), то в имперских амбициях (со стороны РоссииУ В

РОС НАЦИОНАЛЬНАЯ БИБЛИОТЕКА

СПетерффГ •>_ <■> 03

историческом плане резкие изменения внутри- и внешнеполитических приоритетов России (СССР) и Болгарии свидетельствуют о подверженности обоих государств давлению и влиянию со стороны третьих стран. Можно долго говорить как о неспособности СССР (в конце 80-х годов) и современной России (до 2000 года) отстаивать свои стратегические интересы в традиционно ключевом для себя регионе Балкан, используя свое традиционное влияние и закрепленный в международном праве статус великой державы, так и о неспособности Болгарии освободиться от исторических комплексов «освобожденного раба» и от постоянного (а может быть закономерного) поиска внешних гарантий своей национальной безопасности. На наш взгляд, все вышеприведенные обстоятельства, разумеется, с международно-правовой точки зрения, имеют место быть, прежде всего, в силу отсутствия обоюдной воли к их преодолению на основе взаимного соблюдения своих двусторонних и многосторонних международно-правовых обязательств, сохраняя при этом необходимый баланс международного права и уникальной политической традиции двусторонних отношений.

Политическая целесообразность, превалирование узко национальных интересов, а то и узкокорыстных интересов отдельных представителей политических элит обеих стран, граничащих с государственной изменой и намеренным несоблюдением союзных обязательств, грубое нарушение норм и принципов международного права - таков далеко не исчерпывающий перечень причин столь неудовлетворительного современного уровня двусторонних отношений в целом и их международно-правовой основы в частности.

Тем не менее, социалистический период (за исключением второй половины 80-х- годов XX века) сотрудничества между нашими странами показал, что есть возможность, при соблюдении определенного баланса международного права и политики, уважать исторические традиции, избегая повторения негативного опыта, и строить взаимовыгодные экономические

отношения, основываясь как на принципах международного права, так и на позитивной исторической традиции и идеологических принципах братской взаимопомощи и социалистического интернационализма. Разумеется, при этом невозможно отрицать яркую идеологическую окраску всех сфер взаимного сотрудничества и связанные с этим перегибы и деформации в межгосударственных отношениях. Но стоило только отойти от этих принципов, нарушить баланс сложившегося равновесия права и политики, спекулируя и ссылаясь на политическую конъюнктуру (например, на действительно назревшую необходимость в реформе социалистической системы), как рухнула вся правовая конструкция отношений. Закономерен вывод, что во избежание повторения подобных негативных последствий для двусторонних отношений, следовало бы строить эти отношения строго на основе норм и принципов международного права. Однако горький исторический опыт показал, что абсолютизация как историко-политической уникальности двустороннего сотрудничества, так и строго-формального следования международному праву в российско-болгарских отношениях, могут обернуться долгосрочными отрицательными последствиями. Таким образом, на конкретном примере мы сталкиваемся с вечно актуальной дилеммой сложнейшего взаимодействия международного права и политики.

Цели и задачи исследования

Основной целью диссертационной работы является комплексное сравнительное исследование правовой основы двусторонних российско-болгарских отношений в период с 1980 по 1991 г. и с 1992 по 2002 г., позволяющее на конкретном примере обосновать модификацию концепции примата международного права в политике в качестве долгосрочного ориентира и основы российско-болгарских отношений с учетом позитивных исторических традиций. Специально подчеркивая уникальность всего историко-правовогокомплексадвустороннихотношений,обосновывается-формулировка этой модификации, а именно - концепция приоритета международного права в политике.

В соответствии с таким образом сформулированной целью, основными задачами, решаемыми в ходе исследования, являются:

- анализ политико-правовой основы отношений за периоде 1980 по 1991 г.;

- анализ правовой основы «периода застоя» в двусторонних отношениях с
1992 по 2002 г.;

- выделение некоторых политико-правовых механизмов и практических
рекомендаций по преодолению кризисных явлений в современных
российско-болгарских отношениях, прежде всего на основе принципов и
норм международного права с учетом позитивных исторических традиций.

Новизна исследования

Как в болгарской, так ив российской юридической науке впервые проводится комплексный анализ международно-правовых аспектов двусторонних отношений, посвященный исследованию нормативной базы двух ключевых периодов истории российско-болгарских отношений. Сравнение уровня и эффективности правового регулирования этих отношений указывает на недостатки и преимущества правовой основы двух периодов и дает возможность для постепенного создания и развития современного, отвечающего интересам и возможностям обеих стран правового фундамента двусторонних отношений.

Объектом исследования являются международно-правовые аспекты межгосударственных советско-болгарских и российско-болгарских отношений за период с 1980 по 1991 гг. и с 1992 по 2002 гг.

Предметом_______ исследования являются двусторонние

межгосударственные договоры и международные многосторонние договоры, по которым сторонами являлись/являются СССР/Россия и НРБ/Болгария.

В качестве методологической базы диссертации выступает диалектический метод познания социально-политических процессов, а также сравнительный и историко-правовой методы.

Обзор использованных источников

Нормативной основой диссертации являются двусторонние советско-

болгарские и российско-болгарские договоры соглашения, протоколы, и иные двусторонние документы, а также многосторонние договоры, конвенции, соглашения, протоколы и иные многосторонние акты, сторонами которыхявлялись/являются СССР/Россия и НРБ/Болгария.

Теоретическую основу диссертации составляют научные труды авторов работ по международному праву (Бахов А. С, Блищенко И. П., Вельяминов Г. М., Кривчикова Э. С, Колосов Ю. М., Кузнецов В. И., Лукашук И. И., Усенко Е. Т., Шумилов В. М. и другие авторы), архивы, мемуары, монографии, научные статьи болгарских авторов и сборники документов и материалов, посвященные двусторонним отношениям, а также материалы болгарской и российской периодической печати по вопросам двусторонних отношений.

В результате проведенного исследования на защиту выносятся следующие основные положения;

1. Учитывая как позитивный, так и негативный исторический опыт развития межгосударственных российско-болгарских отношений в целом, следует особо выделить уникальность всего политико-правового комплекса отношений за весь период их существования, которая выражается в том, что:

во-первых, современное болгарское государство возникло в качестве субъекта международного права в результате победы России в русско-турецкой Освободительной войне 1877 - 1878 гг. и заключения Сан-Стефанского мирного договора от 3 марта 1878 года;

во-вторых, вся новая 125-летняя история российско-болгарских отношений в целом характеризуется резкими изменениями их вектора (стороны дважды оказывались в состоянии войны друг с другом, а в социалистический период были ближайшими союзниками), и

в-третьих, в силу сложившейся исторической традиции российско-болгарские отношения в целом основывались преимущественно не на международном праве, а на сложных объективных и субъективных политических и экономических процессах и факторах, в том числе внешних

для России/СССР и Болгарии, которые находили формальное отражение в соответствующих двусторонних и многосторонних международных договорах.

2.   Сравнительный анализ правовых основ двух ключевых периодов
(1980-1991гг. и 1992-2002 гг.) советско-болгарских и российско-болгарских
отношений позволяет констатировать, что эти правовые основы являются
концентрированным выражением двух господствующих тенденций во всей
125-летней истории двусторонних отношений с момента подписания Сан-
Стефанского мирного договора от 3 марта 1878 г. Одна тенденция выражает
абсолютизацию   уникальности   двусторонних   отношений,   придавая   их
международно-правовой форме вторичный характер, имеющий значение
лишь для третьих сторон. Другая же тенденция выражает стремление к
строго    формальному    соблюдению    двусторонних    и    многосторонних
договоров, сторонами которых являются Россия и Болгария, без учета
историко-правовой уникальности двусторонних отношений.

3. Анализ правовой основы советско-болгарских отношений в период
1980-1991 гг. показывает, что абсолютное превалирование политического и
субъективного личностного элементов двусторонних отношений над их
международно-правовой основой подорвало стабильность и
предсказуемость межгосударственных отношений.

4.     Анализ правовой основы российско-болгарских отношений в период
1992-2002    гг.    позволяет   сделать   вывод,    что   доминирование   строго
формального следования концепции примата (первенства) международного
права в политике, выражающееся в декларативном отражении принц ипов и
норм международного права в двусторонних и многосторонних договорах,
без    учета    уникального    политико-правового    комплекса    отношений,
препятствует установлению действительно взаимовыгодных, стабильных и
предсказуемых двусторонних отношений, прежде всего в ключевых областях
экономики и безопасности.

5. Исходя из результатов проведенного исследования, представляется,

что концепция примата (первенства) международного права в политике, понимаемая как формальное господство норм и принципов международного права в международных отношениях, не нашла и не находит применения в российско-болгарских отношениях в целом, по той причине, что уникальность этих отношений либо не учитывается (в современных российско-болгарских отношениях), либо абсолютизировалась (в советско-болгарских отношениях).

6.     Важнейшая    функция    международного    права    -    обеспечение
стабильности и поступательного развития международных отношений - не
была реализована в российско-болгарских отношениях в целом по той
причине,   что   постоянно   нарушался   баланс   международного   права   и
политики. Взаимное влияние международного права и политики не должно
превращаться в слияние одного и другого, либо в соподчиненность одного
другому.   Представляется, что международное право должно обладать    в
политике не универсальным господством, как чаще всего толкуется примат, а
именно приоритетом (первоочередностью). Представляется, что, смешивая
термины   «приоритет»   и   «примат»,   при   всей   их   кажущейся   схожести,
теряется смысловая и этимологическая нагрузка каждого из терминов, и,
говоря о «примате» международного права в политике, вольно или невольно,
этой концепции придается, по нашему мнению, неприемлемый характер
«мондиалистких»   теорий,    присущих   наиболее   радикальным   течениям
западноевропейской и американской науки международного права.

7. Констатируя        отсутствие        научной        основы        прикладной
направленности, позволяющей разрешить исследованные нами проблемы
правового регулирования российско-болгарских отношений, представляется
необходимым-    сформулировать     модификацию      концепции      примата
(первенства) международного права в политике применительно к российско-
болгарским отношениям. Предлагаемая намимодификация определяется как
концепция приоритета   (первоочередности) международного права в
политике на основе соблюдения баланса соотношения международного

права и политики в межгосударственных отношениях. При этом под приоритетом понимается не строго формальное первенство (примат) или преобладаниемеждународногоправавроссийско-болгарскихотношениях,а понимается именно его первоочередность в качестве официального, но не единственного средства и основы российско-болгарского межгосударственного общения, наряду с уникальным позитивным и негативнымисторическимопытомроссийско-болгарскихотношенийТакое понимание придаст большую гибкость всему комплексу двусторонних отношений, позволит смягчить те очевидные негативные последствия для взаимного сотрудничества, связанные с вступлением Болгарии в НАТО и ЕС.

8.       В результате проведенного исследования можно прийти к выводу о
недостаточной   развитости   правовой   основы   и,   в   конечном   итоге,   об
отсутствии стратегически выверенной и обоснованной линии отношений
между РФ и   РБ   в экономической сфере,   несмотря на декларативное
стремление компенсировать словами отсутствие дел, правовой основы и,
самое главное, на наш взгляд, абсолютную нехватку политической воли,
последовательности и политико-правовых международных возможностей для
изменения ситуации в лучшую сторону.

9. Предлагаемая нами концепция приоритета международного права в
политике применительно к российско-болгарским отношениям в перспективе
может стать основой пересмотра сложившегося негативного status quo в
двусторонних отношениях, прежде всего, на основе ситуативного баланса
уникальных позитивных исторических традиций и приоритетного, а не
строго формального применения норм и принципов международного права.

10.   На основе результатов настоящего исследования, представляется
необходимым,     выходя    за    рамки    правового    регулирования    только
двусторонних российско-болгарских   отношений,   в том   числе   в   целях
создания международно-правовых предпосылок для восстановления de facto
Россией статуса великой державы, развернуть широкую научную дискуссию
о возможности признания приоритета международного права в политике в

качестве одного из принципов международного права, который позволил бы России обеспечить свой симметричный международно-правовой ответ угрозе разрушения устоев международного права, исходяшей из проведения в жизнь силовым способом концепции однополярного мира обеспечивающей внеиравовое конъюнктурное осуществление целей единственной оставшейся в мире сверхдержавы.

Структура и содержание работы

Диссертация состоит из введения, двух глав, заключения, и списка использованных источников.

Во введении обосновывается актуальность исследования, его новизна, и сформулированы основные тезисы, выносимые на защиту.

Первая глава « | Правовые основы советско-болгарских

отношений за период 1980 - 1991 гг. в контексте концепции приоритета международного права в политике» подразделяется на два параграфа и в целом посвящена обоснованию модификации концепции ifPHMftTR' на конкретном опыте советско-болгарских отношений социалистического периода.

В параграфе 1 главы первой приводится историческая ретроспектива российско-болгарских и советско-болгарских отношений за период с 1878 г. по 1948 г., коротко характеризуется роль основных двусторонних и многосторонних международных договоров, составлявших основу российско-болгарских и советско-болгарских отношений, а также подчеркивается ключевое значение Сан-Стефанского мирного договора между Российской империей и Османской империей от 3 марта 1878 г., положившего начало новой болгарской государственности. Далее особо выделяется позиция советского руководства при заключении Парижского мирного договора от 1947 года, благодаря которой Болгария сохранила свою территориальную целостность, будучи при этом побежденным государством во Второй мировой войне. Вместе с тем обозначаются и некоторые негативные тенденции в советско-болгарских отношениях в конце 40-х годов

XX века, связанные с нарушением принципов невмешательства во внутренние дела и суверенного равенства государств, наряду с целым рядом других случаев неравноправного, грубо асимметричного характера советско-болгарских отношений на начальном этапе их развития. Приведенные в параграфе 1 примеры свидетельствуют о пагубности и разрушительном действии превалирования не международного права, а политической конъюнктуры, вседозволенности, волюнтаризма в межгосударственных отношениях.

Во втором параграфе главы первой рассматриваются политико-правовые основы советско-болгарских отношений за период 1980 - 1991 гг. и на основании недоступных до недавнего времени документов, фактов и свидетельств, раскрывающих скрытые механизмы двусторонних отношений и вопросы возможного государственного объединения СССР и НРБ, подводится практическая основа для обоснования модификации концепции примата международного права в политике применительно к российско-болгарским отношениям. В шести разделах параграфа анализируются с международно-правовой точки зрения основополагающие двусторонние (Договор о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи от 12 мая 1967 года, Договор о правовой помощи по гражданским семейным и уголовным делам от 19 февраля 1975 года, Генеральная схема специализации и кооперирования между СССР и НРБ от сентября 1979 г.) и многосторонние (Варшавский договор от 14 мая 1955 года, Устав СЭВ от 14 декабря 1959 года и другие) договоры, сторонами которых были СССР и НРБ.

В Параграфе 2.4 Главы I анализируются правовые основы советско-болгарского сотрудничества в рамках Совета Экономической Взаимопомощи. В результате проведенного исследования можно констатировать, что международные организации, созданные как в рамках СЭВ, так и на основе более широкого сотрудничества между социалистическими странами, и в особенности между СССР и НРБ, функционировали в соответствии с принципами международного права, и,

разумеется, с принципами социалистического интернационализма и международного социалистического разделения труда, которые являлись выражением социалистической общественно - политической и экономической системы. Можно долго спорить по поводу эффективности и состоятельности этой системы, но при этом, на наш взгляд, следует иметь в виду, что социалистический эксперимент развивался во - первых, в государствах с неразвитой капиталистической экономикой, которые находились по отношению к капиталистическим странам в положении «догоняющих», во - вторых, в конкретных исторических условиях Ялтинско -Потсдамской системы международных отношений, в основу которой были заложены договоренности Великих государств - победителей во Второй мировой войне, и в третьих, в исключительно враждебной среде мировой капиталистической системы,- весь политический, идеологический, военный и экономический потенциал которой был направлен на уничтожение СССР как стержня мировой социалистической системы. Мы не отрицаем наличие некоторых фундаментальных ошибок в экономической стратегии развития, как СССР, так и социалистической системы в целом. Тем не менее, не они явились решающим фактором (само)ликвидации социалистического жизнеустройства, например, в СССР и в НРБ. Тем более причины этой масштабной трагедии не кроются в действии всего комплекса многосторонних и двусторонних договоров и соглашений, а в грубом их нарушении. Таким образом, несоблюдение приоритета международного права в политике, привело к катастрофическим последствиям для наших двух стран. Действительно, международное право не является константой, оно развивается, в том числе под влиянием меняющихся национальных интересов государств и международных организаций - участников международных отношений. Международное право; также отражает и закрепляет в общеобязательной форме достижение сложнейшего баланса между антагонистичными вышеуказанными интересами. Но вместе с тем, международное право выполняет свою важнейшую, на наш взгляд, функцию

сохранения стабильности и предсказуемости, поступательного развития международных отношений. В этом смысле, представляется необходимым подчеркнуть исключительную важность необходимости возведения приоритета международного права в политике в новый, общепризнанный принцип международного права - нормы jus cogens. Речь идет, прежде всего, именно о приоритете (первоочередности), а не господстве международного права в международной политике, о недопущении в дальнейшем повторения ситуации, когда та или иная идеологическая установка одного цивилизационного элемента мировой цивилизации провозглашалась бы в качестве самой прогрессивной, универсальной и общеобязательной и насаждалась бы силой (экономической и военной) всем остальным цивилизационным элементам.

Параграф 2.5 Главы I посвящен системе коллективной безопасности социалистических стран, основанной на Варшавском договоре о дружбе сотрудничестве и взаимной помощи от 14 мая 1955 г. По справедливому, на наш взгляд, мнению А. С. Бахова, заключение европейскими социалистическими государствами Варшавского договора было обусловлено международной обстановкой, а именно созданием США, Англией и другими

западными государствами системы военно-политических блоков, открыто

1 В Параграфе 2.5 Главы
направленных против социалистических государств. ^F ^F ^v

II также особо выделяется становление Организации Варшавского договора в качестве основополагающего фактора международной безопасности.

По нашему мнению важно подчеркнуть, что СССР неоднократно предлагал создать систему коллективной безопасности в Европе с участием всех или части заинтересованных в мире европейских государств независимо от их социально-экономических систем.² ^В ^мар^те ¹⁹⁵⁴ ^г. ^{Советск}ий Союз предложил США и их союзникам рассмотреть вопрос о вступлении СССР в

'Советский ежегодник международного права. Издательство «Наука». Москва, 1981, Бахов А. С, «Варшавский договор как фактор международной безопасности», стр. 12; ²Там же, стр.13;

НАТО ³ Правительства США, Англии и Франции отвергли советский проект

общеевропейской организации коллективной безопасности и выступили против вступления СССР в НАТО, показав, как справедливо отметил А. С.

Бахов, что «...эта организация не может рассматриваться иначе как < Эта квалификация А. С. Бахова оказалась актуальной и

правдивой и в настоящее время, принимая во внимание агрессию НАТО в отношении Союзной республики Югославия в 1999 г. На наш взгляд, в настоящее время особо актуально также звучит утверждение А. С. Бахова о том, что «...Североатлантический договор был заключен в расчете на то, что главные вопросы международного мира и безопасности должны решаться не в ООН, где необходимо мирное сотрудничество государств различных систем и действует принцип единогласия постоянных членов Совета

Безопасности, а в военной группировке, где главенствующую роль играют США , ⁵ А. С Бахов приводит и мнение профессора международного права

Нью-йоркского университета Клайда Иглтона, который считал, что «...НАТО может действовать от имени ООН в таких случаях, когда последняя не способна действовать сама», и «...только в таких небольших группировках заинтересованных стран, а не в универсальной ООН, коллективная безопасность может считаться найденной...».⁶ ° ^нашему мнению, теперь с уверенностью можно констатировать, что как только СССР и система коллективной безопасности социалистических стран прекратили свое существование, то за последние 10-15 лет в мире утвердилась именно та однополярная система международных отношений, которую отстаивал упомянутый американский профессор, при этом без какого-либо значимого противовеса. Таким образом, на наш взгляд все лишенные содержания, рутинные и пропитанные духом мессианства действия и декларации с призывами о принятии западной модели демократии, концепции прав

' Советский ежегодник международного права. Издательство «Наука», Москва, 1981, Бахов А. С, «Варшавский договор как фактор международной безопасности», стр. 13; ' Там же, стр. 13; 'Там же. стр. 17; ^Там же, стр. 17;

человека и прочее, в качестве мирового эталона, являются не более чем ширмой, плохо скрывающей откровенное пренебрежение устоями международного права и стремление американской элиты править миром, разрушив глобальную систему мировой безопасности, фундаментом которой является Организация Объединенных Наций.

Глава вторая диссертационного исследования посвящена международно-правовым аспектам российско-болгарских отношений за период 1992-2002 гг. и разделена на 6 параграфов, в которых основное внимание уделяется анализу Договора о дружественных отношениях и сотрудничестве между РФ и РБ от 4 августа 1992 г. (параграф 1), проблемным вопросам правовой основы двусторонних отношений в контексте предстоящего вступления России в ВТО и евроатлантической ориентации современной болгарской внешней политики (параграфы 2, 3 и 4). Параграф 5 состоит из 9 разделов, построенных по принципу рассмотрения правовых основ двустороннего сотрудничества в отдельных отраслях экономики.

В Параграфе 1 Главы И подведены итоги анализа Договора о дружественных отношениях и сотрудничестве между РФ и РБ от 4 августа 1992 года. Резюмируя результаты проведенного исследования-положений договора, представляется необходимым привести следующие соображения.

Во-первых, указанный договор стал первым рамочным двусторонним российско-болгарским Договором в истории современных отношений между РФ и РБ, зафиксировавший переход от идеологизированных, но эффективных с экономической точки зрения отношений, к основанным на принципах международного права двусторонним связям, по крайней мере, с формально юридической точки зрения.

Во-вторых, по сравнению с Договором о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи между НРБ и СССР от 1967 года (Далее - Договор 1967 года), формулировки Договора 1992 года стали отвечать фундаментальным изменениям в международных отношениях 90-х годов XX века, а именно

превалированию общечеловеческих и общеевропейских ценностей, таких, как права человека и основные свободы, демократия, верховенство права и закона.

В-третьих, еще раз проводя сравнение с Договором 1967 года, производит впечатление отсутствие формулировок, закрепляющих «вечную, нерушимую дружбу, братскую взаимную помощь и всестороннее тесное сотрудничество» между двумя странами, а также отсутствие в Договоре 1992 года, по вполне объяснимым причинам, принципа социалистического интернационализма.

В-четвертых, кардинальное отличие Договора 1967 года от Договора 1992 года состоит в отсутствии в последнем двусторонних гарантий безопасности и ссылок на элементы международной безопасности, проявлением чего являлась ссылка в Договоре 1967 года на Договор от 14 мая 1955 года о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи (Варшавский договор).

В-пятых, следует особо подчеркнуть, что Договор 1992 года явился выражением новой, отвечающей конъюнктуре 90-х годов XX века, эпохи в двусторонних отношениях, которая сыграла свою негативную, на наш взгляд, историческую роль в контексте вынужденной европейской и евроатлантической ориентации Республики Болгария, ознаменовавшей переломный момент в развитии всего политико-правового комплекса российско-болгарских отношений, как в двустороннем, так и многостороннем формате.

На основе анализа практического применения принципов международного экономического права в Параграфе 3 Главы II. можно прийти к выводу о том, что крах социалистической экономической системы с ее принципами и правопорядком, является результатом последовательного и целенаправленного дискриминационного воздействия (например, в рамках Координационного комитета по многостороннему экспортному контролю (КОКОМ), со стороны мировой рыночной системы, де-факто не признающей

принципа сосуществования государств с разным общественно-политическим и экономическим жизнеустройством. Таким образом, поражение социалистического экономического «эксперимента», построенного на принципе социалистического интернационализма и взаимной помощи, в том числе по причинам внутреннего несовершенства и грубых ошибок в экономической политике, по нашему мнению, устранило последнюю возможность отстаивать в международном экономическом праве действие и строгое соблюдение принципов экономической недискриминации и взаимной выгоды.

В целом, на основе проведенного исследования в Главе II констатируется неудовлетворительный уровень правового регулирования современных двусторонних отношений практически во всех сферах взаимного сотрудничества. Причиной этому является отсутствие должного соблюдения баланса международного права и политики в двусторонних отношениях и инерционные факторы негативного прошлого опыта российско-болгарских отношений в целом.

В заключении рассматриваются некоторые практические правовые аспекты и современных российско-болгарских отношений в контексте вступления Болгарии в Европейский Союз, а также подводятся общие итоги диссертационного исследования.

По теме диссертационного исследования опубликованы работы:

1. Петров Л. К., Концепция приоритета международного права в
политике: советско-болгарские отношения - исключение из правила? //
Московский журнал международного права. 2003, № 4, (1 п. л.);

2. Петров Л. К., Договорът за дружествени отношения и_сътрудничество
между РБ и РФ от 4 август 1992 г.: време за равносметка.//
Списание за социални идеи, политика и култура «Ново време»,
Теоретичен орган на Висшия съвет на Българската социалистическа
партия, № 3, март 2004 г., (0,6 п. л.)

МГИМО (У) МИД России

Заказ № 153. Тираж 100 экз.

Отпечатано в отделе оперативной полиграфии

и множительной техники МГИМО (У) МИД России

119218. Москва, ул. Новочеремушкинская, 26

Диссертация выполнена на кафедре международного права юридического культета Российского университета дружбы народов.

Научный руководитель — доктор юридических наук,

профессор Абашидзе А.Х.

Официальные оппоненты — доктор юридических наук,

профессор Шумилов В.М. — кандидат юридических наук, доцент Лабин Д. К.

Ведущая организация — Московский университет МВД РФ

Защита диссертации состоится « 24 » февраля 2004 г. в 15-00 час. на адгаущин

диссертационного совета К 212.203.05 в Российском университете дружбы народов по адресу: 117198 г. Москва, ул. Миклухо-Маклая, д. 6, ауд. 347.

С диссертацией можно ознакомиться в Научной библиотеке Российского университета дружбы народов.

Автореферат разослан «_____ »_____________ 2004 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета

кандидат юридических наук,

доцент Е.П. Ермакова

2004-4 26867

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ДИССЕРТАЦИИ

Актуальность темы исследования определяется прежде всего значимостью ОПЕК в международных экономических отношениях. На страны-члены этой организации приходится 40% поставок нефти на мировой рынок и около 78% разведанных запасов -нефти/ Однако мировой рынок нефти на пороге XXI века монополизирован не до такой степени, как это имело место в недавнем прошлом. Ныне уместно вести речь об олигополистическом рынке с наличием со стороны предложения наряду с ОПЕК группы государств (Россия, Мексика, Норвегия, Великобритания и другие), проводящих независимую нефтеэкспортную политику, а также со стороны ТНК. При этом, имеет место тенденция к сокращению рыночного сегмента ОПЕК из-за наращивания производства независимыми экспортерами, а также вследствие ряда мероприятий, проводимых самой Организацией в рамках координации ценовой политики.

Тем не менее, как справедливо считают специалисты, такой доли оказывается достаточно, чтобы ОПЕК, используя набор специфических инструментов, могла регулировать экспорт и в большинстве случаев поддерживать устойчивый уровень цен на мировом рынке.¹

Такая роль ОПЕК в мировой экономике предполагает ее активность в международно-правовых отношениях, что предопределяет актуальность всестороннего исследования деятельности ОПЕК. По сути, политика, связанная с нефтью и ценами на нее, стала объектом мировой политики, что подтверждается недавними событиями в Ираке. Политика и изменения, происходящие в этой сфере непосредственно затрагивают интересы России и перспективы роста ее экономики в будущем.

Предлагаемый анализ актуален и тем, что ОПЕК стала постоянным участником различных форумов органов и специализированных учреждений ООН," в особенности ЮНКТАД, Всемирного Банка, Международного валютного фонда. Изучая деятельность ОПЕК, мы, таким образом, затрагиваем и различные аспекты деятельности системы ООН.

Объектом исследования являются отношения, складывающиеся в результате деятельности ОПЕК и Фонда ОПЕК для международного развития, а также отношения этих образований с другими международными межправительственными организациями.

Предметом исследования • является комплексный и всесторонний анализ деятельности ОПЕК и Фонда ОПЕК для международного развития. Анализу подвергнуты учредительные акты этих образований, цели и принципы их деятельности, организационная структура, вопросы, связанные с привилегиями и иммунитетами ОПЕК и ее должностных лиц. Предметом исследования стали также политики и программы действия ОПЕК и Фонда ОПЕК для международного развития.

Цель и задачи исследования. Целью исследования является анализ международно-правовых вопросов деятельности ОПЕК и Фонда ОПЕК для международного развития.

Такая цель предопределяет решение следующих задач:

— исследовать историю создания, цели и принципы деятельности ОПЕК,
вопросы членства и организационную структуру ОПЕК;

— проанализировать международно-правовую природу ОПЕК;

— рассмотреть привилегии и иммунитеты ОПЕК и ее персонала;

— проанализировать международно-правовое сотрудничество ОПЕК с
другими международными организациями;

— исследовать положения Договора об образовании Фонда ОПЕК для ме
ждународного развития;

— рассмотреть организационно-правовые вопросы оказания помощи. со
стороны Фонда ОПЕК для международного развития развивающимся странам;

— показать позиции стран — членов ОПЕК по проблеме изменения кли
мата и другие..

Методология и методы диссертационного исследования. Методология исследования включает в себя определенные методы, принципы и способы построения исследования. Исследование содержит теоретические положения и анализ деятельности ОПЕК и Фонда ОПЕК для международного развития. При проведении исследования использовались диалектико-материалистический метод познания, а также конкретные методы исторического, логического, сравнительно-правового и системно-структурного анализа.

Источниковая база исследования. При проведении исследования автор опирался на имеющиеся в этой сфере источники. Наибольшее значение при решении поставленных задач имело изучение учредительных договоров ОПЕК и Фонда ОПЕК для международного развития, учредительных договоров других международных организаций, документов ОПЕК, связанных с ее деятельностью.

При написании диссертации автор опирался на труды российских специалистов Е.Ф Авдокушина, Э.П. Бабина, К.А. Бекяшева, И.П. Блищенко, А.Г. Богатырева, М.М.Богуславского, В.Б. Буглай, Г.М. Вельяминова, И.Н. Герчиковой, Д.Г. Дудко, ОТ. Зайцевой, А.В. Исаева, Ю.А. Ершова, А.Я. Капустина, Ю.М. Колосова, Б.И. Кольцова, Э.С.Кривчиковой, Н.Б. Крылова, Д.К. Лабина, Н.Н. Ли-венцева, В.И. Лисовского, И.И. Лукашука, Г.И. Морозова, В.Н. Полежаева., К.А. Семенова, В.Н. Федорова, В.П. Шатрова, Е.А. Шибаевой, В.М. Шумилова, СВ. Черниченко и других.

Полезными оказались работы иностранных авторов: А.Е. Али-Дахер, А. Бенамара, Г. Бувайлик, П. Клайн, С.А.Ш. Мохамед, А. Парра, М. Пебло, П. Санас, А. Хайдар, ван Хутте X., Ф.И. Шихата, X. Шреплер, Г. Якобсон и др.

Научная и практическая значимость результатов исследования определяется тем, что содержащиеся в нем выводы могут быть полезными для федеральных министерств и ведомств России, российских компаний, занимающихся добычей и импортом нефти и нефтепродуктов, а также в исследовательских целях. Материалы диссертации могут быть также использованы при чтении курса «Международные организации».

Степень исследованности темы. В большинстве работ, посвященных ОПЕК, в основном анализируются вопросы экономического характера.¹

Из немногочисленных международно-правовых исследований следует от-метить диссертации Али-Дахера Ат-Туфайли² ^и ^Мохамед^а ^Сайд А^ли Шааля.³ эти работы в значительной степени устарели. За прошедшие годы изменениям и дополнениям подвергся Устав ОПЕК. Существенные перемены произошли и в статусе Фонда ОПЕК. Причем поменялось не только название: первоначально известный как «Специальный Фонд ОПЕК», он получил наименование «Фонд ОПЕК для международного развития». Фонд приобрел международно-правовой статус и представляет собой международное агентство для финансового сотрудничества и оказания помощи. Изменились его функции, так, например, Фонд, помимо финансирования публичного и частного секторов, занимается также со-финансированием совместно с другими международными финансовыми институтами.

¹ См. например: Хайдар Афиф. Страны ОПЕК в системе международных экономических отношений разви
вающихся государств: Автореф. лисе... канд. эконом, наук / АН ССР. Институт Востоковедения. М., 1991.

² Али-Дахер Ат-Туфайли. Международно-правовые вопросы структуры и деятельности организации
стран-экспортеров нефти (ОПЕК): Дисс... канд. юрид. наук. Киев, 1981.

^J Moharaed Said АН Chaalae. Pays producteurs de petrolee compaguies internationals. These prtsentee a la Lausanne pour obtenir le grade de Docteur en Droit. Cousanne, 1977.

Участились контакты ОПЕК с Россией, отношения с которой носят неоднозначный характер. Под американо-английской оккупацией оказался Ирак — один из первоначальных членов ОПЕК. На этих вопросах акцентировано особое внимание в диссертации. Страны ОПЕК придерживаются особой позиции по различным вопросам международной политики, в частности, по вопросам изменения климата, что требует отдельного анализа. Данный вопрос является чрезвычайно актуальным для России, ибо по поручении Президента РФ всесторонне изучается вопрос о целесообразности присоединения России к Киотскому протоколу.

Научная новизна работы состоит в том, что она является первым в отечественной международно-правовой науке комплексным исследованием всесторонней деятельности ОПЕК на современном этапе развития. В работе проанализированы новые аспекты деятельности ОПЕК, которые не были отражены в работах отечественных специалистов в области международных экономических организаций. В ней в первые анализируются позиции ОПЕК на переговорах по разработке РКИК ООН и Киотского протокола.

На защиту выносятся следующие положения:

1. В связи с наличием в доктрине международного права различных мне
ний по поводу международно-правовой природы ОПЕК, автор обосновывает ак
туальность изучения данного вопроса. Анализ уставных положений, а также дея
тельность ОПЕК, позволяют автору считать ОПЕК международной организацией
межрегионального характера, обладающей всеми основными признаками право
субъектности субъектов международного права. Вместе с тем автором подтвер
ждается сохранения за ОПЕК-ом признака многостороннего товарного соглаше
ния, которые ныне насчитывают более двухсот (по кофе, какао, банану, пшенице
и т.д.)

2. В связи с неоднократным изменением и дополнением учредительного
акта, по мнению автора, трудно вычленить перечень основных целей ОПЕК в ис
черпывающем виде. В результате тщательного анализа учредительного акта и
практики ОПЕК автором выделяются следующие основные цели ОПЕК:

— координация и унификация нефтяной политики стран-членов;

— определение наиболее эффективных коллективных и индивидуальных
средств защиты их интересов;

— использование необходимых средств и способов обеспечения стабиль
ности цен на мировом рынке нефти;

— защита интересов стран-производителей нефти путем обеспечения им
устойчивых доходов;

— обеспечение эффективного, регулярного и рентабельного снабжения
нефтью стран-потребителей;

— обеспечение получения справедливых доходов инвесторами от
капиталовложений в нефтяную промышленность;

— сотрудничество со странами — нечленами ОПЕК в целях реализации
инициатив по стабилизации мирового рынка нефти.

3.   Автором - выделяется   еще одна цель,   не получившая   отражения в
учредительном акте ОПЕК, но занимающая значительное место в деятельности
ОПЕК в области внешней политики: проведение политики здоровой окружающей
среды,    которая    является    открытой,    отвечающей    интересам    всех    стран,
основанной на выявленных потребностях. В связи с этим автором предлагается
включить   в   Устав   ОПЕК   специальную   статью,   посвященную   проведению
политики здоровой окружающей среды.

4. Диссертантом отмечаются существенные изменения организационной
структуры ОПЕК. Это в первую очередь относится к созданию в рамках ОПЕК
Фонда ОПЕК для международного развития, который в последствии приобрел
черты международного агентства с независимым международно-правовым стату
сом. Основная цель Фонда — осуществление финансового сотрудничества между
государствами — членами ОПЕК, с одной стороны, и другими развивающимися
странами — с другой. В работе всесторонне анализируются все типы займов
Фонда, основанных на льготных условиях.

5. Ядро ОПЕК составляют арабские страны — экспортеры нефти, объеди
ненные также в Организацию арабских стран — экспортеров нефти (ОАПЕК).
Цели этих организаций почти совпадают. Однако, автором, тем не менее, выделя
ется и их отличие, которое состоит в том, что ОПЕК стремится к унификации
нефтяной политики стран-членов, а целью ОПЕК является лишь координация
нефтяной политики стран-членов. Данный вывод, по мнению автора, должен
представлять интерес для государственных органов РФ, занимающихся нефтяной
политикой и российских нефтяных компаний.

6. Автором обоснован вывод о том, что с момента создания ОПЕК ее чле
ны действуют в строгом соответствии с принципами и целями ООН. В работе
также показан вклад ОПЕК в решение некоторых проблем, с которыми сталки
ваются развивающиеся страны, например, проблема сырьевых материалов и раз
вития. Показана четкая позиция ОПЕК в рамках форума «Группа-77», который
выступает за достижение «наиболее справедливого распределения мирового бо
гатства и природных ресурсов».

7. Автором показан важный вклад Фонда ОПЕК для международного раз
вития в создание Международного института права на развитие, имеющего це
лью способствовать ведению переговоров наименее развитых стран в области
помощи торговле и иностранным инвестициям.

В работе также показана роль Фонда ОПЕК для международного развития в создании Международного фонда сельскохозяйственного развития.

8. Автор утверждает, что позиция стран ОПЕК на переговоры по измене
нию климата предопределила формулировки положения Киотского протокола,
позволяющие государствам отстаивать специфические интересы, что, в конеч
ном счете, снижает эффективность усилий государств, направленных против гло
бального потепления.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ

Диссертация состоит из введения, четырех глав, заключения и библиографии.

Во введении обоснованы актуальность темы исследования, показана степень ее разработанности, научная новизна, даны новые положения, выносимые на защиту, раскрыта методология исследования, сформулированы предмет, цели и задачи исследования и практическая значимость.

Первая глава — «История создания ОПЕК. Устав ОПЕК: цели и принципы деятельности. Организационная структура ОПЕК» состоит из двух параграфов.

В первом параграфе анализируется история создания ОПЕК. Устав ОПЕК: цели и принципы деятельности. Членство в ОПЕК.

В диссертации отмечается, что создание ОПЕК тесно связано с борьбой развивающихся нефтедобывающих стран за экономическую независимость. Рост влияния ОПЕК во второй половине XX века явился результатом развития мирового нефтяного рынка и был связан, прежде всего, со смещением «центра силы» от ТНК к странам-производителям нефти. ОПЕК была создана 14 сентября 1960 г. на Конференции, проходившей в Багдаде, пятью государствами-основателями: Ираком, Ираном, Кувейтом, Саудовской Аравией и Венесуэлой.

Детальному анализу в диссертации подвергнуты положения Устава ОПЕК со всеми его поправками. Главной целью ОПЕК, как это следует из учредительного акта, принятого на первой же конференции, и записанной впоследствии в Уставе организации, является «Координация сотрудничеств и унификация нефтяной политики ее членов и определение наилучших средств защиты их интере-

сов, как индивидуально, так и коллективно», а также «разработка методов и средств обеспечения устойчивости цен на международных нефтяных рынках, с целью устранения вредных и ненужных их колебаний». ОПЕК уделяет должное внимание обеспечению интересов стран-производителей нефти, а также необходимости обеспечения устойчивых доходов этим странам; эффективному экономному и бесперебойному снабжению нефтью стран-потребителей; справедливому доходу на капитал этих стран, вложенный в нефтяную промышленность». В работе исследован механизм регулирования ОПЕК мирового рынка нефти путем установления суммарного лимита добычи нефти для стран-членов, корректировки этого лимита с учетом положения дел с ценами на мировом нефтяном рынке, и контроля за соблюдением установленных квот.

В диссертации выделяются уставные принципы деятельности ОПЕК: равенство и суверенитет, pacta sunt servanda. В ней показано четкое различие между тремя видами членства в ОПЕК: основатели, полноправные и ассоциированные.

Полезным является анализ фактора ( соотношение спроса и предложение), влияющего на ценообразование на рынке нефти.

В работе обоснуется вывод о снижении авторитета ОПЕК в связи с ислами-зацией ОПЕК. Особое внимание в работе уделено вопросу о взаимоотношениях России и ОПЕК.

Во втором параграфе рассматривается организационная структура ОПЕК.

Органами ОПЕК являются Конференция, Совет Управляющих и Секретариат. Высшим органом ОПЕК является Конференция министров по вопросам нефти, природных ресурсов и энергии стран-членов. Она работает сессионно. Очередные сессии Конференции проходят два раза в год, по необходимости могут созываться чрезвычайные сессии. Решения Конференции принимаются на основе единогласия. Каждое государство имеет один голос. Конференция ответственна за формулирование общей политики организации и определение методов и средств ее реализации. Она рассматривает и принимает решения по финансовым отчетам и докладу аудитора. Конференция ратифицирует поправки к Уставу и назначает Президента и Вице-президента Совета Управляющих, назначает Генерального секретаря и его заместителя, а также аудитора Организации сроком на один год. Конференция решает вопрос о принятии новых членов в Организацию.

Все вопросы, не относящиеся прямо к компетенции других органов, решаются Конференцией (ст. 15).

Конференция состоит из делегатов, представляющих страны-члены Организации. Делегация может состоять из одного делегата или больше, не считая со-

ветников и наблюдателей, которые включаются в состав делегации. Каждая страна — член ОПЕК имеет один голос. Голосование при принятии любого решения (исключая процедурные вопросы) требует единодушного согласия всех действительных членов. Голосование по обычным вопросам требует простого большинства, т.е. не менее 51% голосов стран-членов.

Генеральный секретарь ОПЕК является руководителем Конференции (ст. 11).

Кандидатуры членов Совета Управляющих выдвигаются государствами-членами и утверждаются Конференцией. Они выполняют свои обязанности в течение двух лет.

Подробный перечень полномочий Совета Управляющих изложен в ст. 20 Устава ОПЕК. В нем указывается, что Совет:

— осуществляет управление делами Организации и выполняет решения
Конференции;

— рассматривает и принимает решения по докладам, представленным Ге
неральным секретарем;

— представляет доклада и делает рекомендации Конференции;

— составляет бюджет Организации на каждый календарный год и пред
ставляет его Конференции для последующего одобрения;

— назначает аудитора Организации сроком на один год;

— рассматривает выписки по счетам и доклад аудитора и представляет
Конференции для одобрения;

— созывает чрезвычайную сессию Конференции;

— готовит повестку Конференции.

Кандидатуры директоров департаментов и глав отделов, выдвинутых странами-членами подлежат одобрению со стороны Совета Управляющих; последний при этом принимает во внимание рекомендацию Генерального секретаря.

Конференция выбирает Президента и Вице-президента. Президент имеет свой офис в течение хода Конференции и сохраняет свой титул до следующей Конференции (ст. 14).

Секретариат ОПЕК функционирует в качестве штаб-квартиры ОПЕК. Он включает в себя Генерального секретаря и штат служащих, который потребуется и правовой офис (ст. 26). Секретариат, решение о реструктуризации которого было принято в январе 1997 г. на 103 Конференции и претворено в жизнь в январе 1998 г., включает исследовательский отдел, который состоит из следующих подотделов: подотдел энергетических исследований; подотдел анализа нефтяного рынка; подотдел информационных услуг. В рамках Секретариата также функ-

ционирует Департамент управления и людских ресурсов и Департамент публичных отношений и информации.

Вторая глава «Международно-правовая природа ОПЕК» состоит из двух параграфов.

В первом параграфе рассматривается международно-правовая природа ОПЕК и ее особенности.

Диссертант отмечает, что ОПЕК — межправительственная межрегиональная экономическая организация. Правовой основой возникновения и деятельности ОПЕК является ее учредительный акт — Устав ОПЕК.

Международно-правовая природа ОПЕК подтверждена фактом регистрации ее Устава в Секретариате ООН 6 ноября 1962 г. Чуть позже она установила отношения с ЭКОСОС соответствии с резолюцией ООН №1053, принятой 30 июня 1965г.

В диссертации детально проанализированы трудности, возникшие по поводу непризнания со стороны США, Швейцарии и ряда ТНК ОПЕК в качестве международной организации - субъекта международного права. Критически показана политика США, направленная на подчинение деятельности ОПЕК законам США, в частности, путем распространения на деятельность ОПЕК американского конкурентного права.

На основе уставных положений ОПЕК в работе обоснуется статус ОПЕК, как международной организации - субъекта международного права. Автором доказывается несостоятельность решения Федерального суда США от 02.04.2001 г., запрещающее ОПЕК в течение года фиксировать цены на нефть. По мнению автора, подобные действия национальных властей противоречат статусу субъекта международного права, каким является ОПЕК.

Во втором параграфе рассматриваются привилегии и иммунитеты ОПЕК и ее персонала.

В диссертации анализируются аргументы правительства Швейцарии, отказавшегося предоставить ОПЕК минимум привилегий и иммунитетов. Действуя таким образом, Швейцария избежала испортить отношения с международными нефтяными компаниями. Однако, по этой причине Договор о местопребывании ОПЕК был заключен лишь через четыре года с другим правительством - правительством Австрии (1 сентября 1965 г.). На основе этого договора правительство Австрии признает экстерриториальность штаб-квартиры ОПЕК в Вене. Согласие Генерального секретаря ОПЕК требуется и в случае пожара. Правительство Австрии признает ОПЕК в качестве субъекта международного права. Имущество

ОПЕК освобождается от любой формы судебных процедур. Оно не подвергается также и реквизиции, конфискации и экспроприации в административном или судебном порядке. Архивы ОПЕК пользуются неприкосновенностью, где бы они не находились. ОПЕК пользуется обращением не менее выгодным, чем обращение, согласованное с правительством Австрии с любой другой международной организацией и пользуется преимуществом в плате за связи. Официальные средства связи ОПЕК, в каких бы формах они не передавались, освобождаются от цензуры или досмотра. Все имущество, покупки и импорт ОПЕК освобождаются от таможенных уплат и пошлин.

В диссертации анализируется также обязательство ОПЕК перед Министерством иностранных дел Австрии в отношении вручения удостоверений членам штата ОПЕК. В Договоре 1965 г. детально рассмотрена процедура арбитража в случае разногласия в толковании положений Договора. Анализу подвергнуты и положения, касающиеся порядка внесения изменений в Договор 1965 г., а также уставных положений, относящихся к привилегиям и иммунитетам всех трех категорий должностных лиц и служащих ОПЕК.

В диссертации делается вывод о том, что штаб-квартира ОПЕК и ее официальные лица имеют достаточно иммунитетов и привилегий, позволяющие им выполнять свои функции и задачи.

В третьей главе — «ОПЕК в глобализирующемся мире» — содержатся три параграфа.

В первом параграфе анализируются правовые основы сотрудничества ОПЕК с другими международными организациями. В диссертации детально раскрывается связь ОПЕК с ЭКОСОС. Подчеркивается, что с момента создания ОПЕК ее члены действовали в строгом соответствии с принципами Устава ООН.

Автор показывает активность ОПЕК в работах заседаний специализированных учреждений ООН (МВФ, МБРР) . Особое внимание в работе уделено анализу тесных отношений ОПЕК с ЮНКТАД. Показывается их деятельность по обеспечению интересов развивающихся стран в различных сферах.

Отдельному анализу подверпгуто сотрудничество ОПЕК со Всемирным Продовольственным Советом. Именно благодаря этой связи был учрежден в 1975 г. Международный фонд сельскохозяйственного развития.

Интересными являются положения диссертации, раскрывающие роль ОПЕК в Группе-77; показываются совпадающие и несовпадающие позиции ОПЕК и остальных государств-членов Группы-77 по различным вопросам международной политики.

Во втором параграфе анализируется позиция стран ОПЕК по проблемам изменения климата.

Автор утверждает, что изучение позиции стран ОПЕК по проблемам изменения климата оправдан не только исходя из объекта исследования, сколько с практической точки зрения, в том числе для России, которой предстоит в ближайшее время определиться по вопросу о целесообразности присоединения к Ки-отскому протоколу. Действительно, позиция стран ОПЕК изменялась неоднократно по отношению основных положений РКИК ООН и Киотского протокола в зависимости от того, насколько эти положения ограничивали их в добыче и продаже нефти.

Несмотря на часто меняющиеся позиции стран ОПЕК на переговорах, эти страны, а также другие экспортеры нефти, опасавшиеся возможных финансовых потерь, сумели провести общий принцип минимизации неблагоприятных последствий и добились того, что в тексте Киотского протокола появились расплывчатые формулировки, позволяющие отстаивать специфические интересы данной группы.

В третьем параграфе анализируется ситуация в Ираке в результате его оккупации США и ее влияние на деятельность ОПЕК.

В диссертации показана степень осложнения в деятельности ОПЕК после оккупации США Ирака — первоначального члена ОПЕК. В ней показана политика США по Ираку, идущая в разрез ООН и интересам народа Ирака. В работе особое внимание уделено позиции России по отношению послевоенного устройства Ирака под эгидой ООН и долга Ирака России, решение по которому предлагается в рамках Парижского клуба. Автор считает, что хотя обсуждаемые вопросы в этом параграфе носят политический характер, их анализ, тем не менее, способствует адекватно воспринять происходящие процессы мировой политики, а также проблемы, возникшие в деятельности ОПЕК.

Четвертая глава «Международно-правовой статус Фонда ОПЕК для международного развития и его сотрудничество с международными финансовыми институтами» состоит из четырех параграфов.

В первом параграфе анализируются положения Соглашения об образовании Фонда ОПЕК для международного развития. В нем в первую очередь исследуется международно-правовой статус Фонда. Фонд ОПЕК для международного развития предназначен для оказания экономической помощи развивающимся странам. Членами Фонда являются 11 государств: Алжир, Индонезия, Иран,

Ирак, Кувейт, Ливия, Нигерия, Катар, Саудовская Аравия, Объединенные Арабские Эмираты и Венесуэла. Он создан 27 мая 1980 г.

Первоначально он назывался «Специальный Фонд ОПЕК» и был образован в январе 1976 г. как коллективный орган для оказания помощи, имевший счет, принадлежащий странам-членам этой организации и совместно управляемый Комитетом управляющих. Посредством ряда дополнений, которые в конечном счете привели к Соглашению об установлении Фонда ОПЕК для международного развития от 27 мая 1980 г. Фонд приобрел новый правовой статус - международное агентство для финансового сотрудничества и помощи. Членство в Фонде открыто для всех членов ОПЕК. Основным направлением деятельности Фонда является предоставление займов и субсидий на льготных условиях. В диссертации подробно анализируются три типа займов; на осуществление конкретных проектов развития; для финансирования программ по восстановления или модернизации отраслей экономики; для финансирования платежных балансов.

Фонд оказывает помощь через многосторонние и двусторонние институты развития. К ним относятся: Арабский орган для сельского хозяйства и развития; Исламский банк развития; Иракский Фонд внешнего развития; Венесуэльский Инвестиционный Фонд и другие. В диссертации анализируется также связь ОПЕК с ее доверительными фондами: Нигерийский доверительный фонд и Венесуэльский доверительный фонд.

В диссертации подробно изучен порядок оказания помощи наименее развитым странам. Тщательному анализу подвергнуты функции органов Фонда: Министерский Совет; Комитет Управления; Генеральный директор.

Во втором параграфе рассматривается правовое сотрудничество Фонда ОПЕК для международного развития с международными финансовыми институтами, такими как МБРР, Африканский центр для развития (АСФД), Международный институт права на развитие (ИДЛИ) и другие.

В диссертации анализируется все основные виды займов. Эти займы в большинстве случаев бывают беспроцентными на период от 15 до 50 лет.

В работе исследованы основные сферы (категории) сотрудничества Фонда с другими международными финансовыми институтами:

— оказание поддержки и развитие новых видов помощи, которые ведут к
изменению международных экономических отношений;

— установление динамичных рабочих связей со всеми основными между
народными финансовыми институтами развития;

— участие в софинансировании проектов и программ.

В диссертации анализируется общая процедура предоставления займов государствам, включая условия для открытия кредитных линий. Особый интерес вызывают материалы диссертации, посвященные грантам, предоставляемых Фондом.

В третьем параграфе анализируется роль Фонда ОПЕК для международного развития в создании Общего фонда сырьевых товаров.

Диссертант отмечает, что Фонд ОПЕК для международного развития внес важный вклад в создание Общего Фонда сырьевых товаров и тем самым оказал полезную помощь ООН, которая в 1974 г. одобрила идею о выработке «всесторонней интегрированной программы по сырьевым товарам». В работе показывается различие в подходах развитых и развивающихся государств по вопросам сырьевых товаров. В ней объясняется причины о медленном процессе в ООН по созданию стабилизационных запасов по сырьевым товарам. В диссертации детально рассмотрены основные аспекты организации и деятельности Общего фонды сырьевых товаров, а также порядок образования финансовых ресурсов Фонда, порядок использования - международных товарных соглашений. В ней проанализировано сотрудничество Общего Фонда сырьевых товаров с ЮНКТАД, а также Группы-77.

Четвертый параграф посвящен ролью Фонда ОПЕК для международного развития в основании Международного Фонда сельскохозяйственного развития.

Идея создания Международного фонда сельскохозяйственного развития (МФСР) возникла в ходе Всемирной продовольственной конференции 1974 года. Было предложено, чтобы Фонд финансировался развитыми и группой развивающихся стран более или менее на равной основе. Каждая из этих групп должна была обладать 1/3 голосов в руководящих органах нового института в то время, как остальная часть развивающихся стран, хотя и не имела обязательств вносить вклад, могла иметь 1/3 голосов.

Ключевым элементом в этой формуле было то, что страны-члены ОПЕК одновременно были и развивающимися странам и основными донорами. Идея представляла новое направление для финансового сотрудничества. Впервые создавалась международная организация, где 2/3 голосов принадлежит развивающимся странам и 1/3 —донорам.

Конференция по переговорам заинтересованных стран была созвана в Риме в 1975 г. для того, чтобы обсудить предложение о создании после того, как оно было поддержано в принципе Всемирным продовольственным советом и Генеральной Ассамблеей ООН.

Когда начались дебаты, основные доноры с «Севера» ставили под сомнение вопрос необходимости создания самостоятельного института, который будет заниматься проблемой, с которой мог бы справиться Всемирный банк и региональные банки. Они также были против предоставления такому фонду правомочий давать оценку и управлять займом самостоятельно, считая, что тем самым сохранялась возможность дублирования работы других международных финансовых организаций, где они играли главную роль. Однако они соблазнились перспективой, что небольшая группа развивающихся стран — страны ОПЕК разделят финансовую долю на равной основе.

Страны — члены ОПЕК не видели оснований нести финансовое бремя на равной основе со странами ОЭСР. Их валовый национальный продукт (ВНП) в то время составил около 7% ВНП ОЭСР. Для них основная привлекательность предложения заключалась в системе голосования. Они утверждали, что разделение голосов среди развивающихся стран (страны ОПЕК и страны, не входящие в эту организацию) является внутренним вопросом, который должен решаться ими самими. Страны ОПЕК придерживались мнения, что они составляют неотъемлемую часть «Группы 77». Они приняли предложенное различие между двумя категориями внутри группы только в целях способствования созданию нового института. Но они отвергали любую концепцию, трактующую отношение к ОПЕК как прецедент, в соответствии с которым страны — члены ОПЕК рассматривались среди развивающихся стран иной категорией. Представители стран ОПЕК соглашались, что МФСР не должен иметь значительную по количеству администрацию, но не желали видеть его действующим в качестве агента-плательщика существовавших ранее институтов.

Другие развивающиеся страны выразили различные мнения по сфере деятельности нового Фонда, типов бенефициариев, которым он будет помогать и условиям займов, но были согласны в том, что их финансовое участие должно оставаться опционным, и что Фонд должен иметь свою квалифицированную администрацию.

Соглашение о создании Фонда было принято 13 июня 1976 года и открыто для подписания 20 декабря, после того как объявленные первоначальные взносы достигли 1 миллиарда долларов. Соглашение вступило в силу 30 ноября 1977 года.¹

Основными целями Фонда являются:

— оказание помощи наиболее бедным слоям сельского населения в развивающихся странах;

1 Основные сведения об Организации Объединенных Напий М : Международные отношения С. 216.

— увеличение производства продовольствия, улучшение питания; борьба с
нищетой путем разработки и финансирования проектов в целях увеличения сред
него уровня доходов в рамках национальных приоритетов и стратегий;

— мобилизация дополнительных ресурсов для развития сельских районов
в развивающихся странах-членах Фонда.

158 государств-членов разделены на три категории, которые имеют равное право голоса в руководящих органах Фонда. Членами, входящими в категории I и II, являются главным образом страны-доноры.

Категория 1:22 развитые страны (члены ОЭСР).

Категория II:12 развивающихся стран-экспортеров нефти.

Категория III: 124 развивающиеся страны.

Каждая из трех категорий государств-членов располагает одинаковым числом голосов. Таким образом, страны-доноры (категории I и II) имеют две трети от общего числа голосов, также две трети голосов принадлежат и развивающимся странам (категории II и III).¹

МФСР не привлекает средства на рынке капиталов, а получает их от государств-членов (вступительный и текущие взносы), а также путем специальных взносов государств-нечленов. Капитал Фонда постоянно пополняется. Основными донорами являются члены МФСР категорий I и II.

Ресурсы Фонда с момента образования пополнялись неоднократно.²

В заключении работы автором изложены обобщенные выводы, основанные на анализе материала диссертации.

ОСНОВНЫЕПОЛОЖЕНИЯДИССЕРТАЦИИ ОПУБЛИКОВАНЫ

В СЛЕДУЮЩИХ РАБОТАХ:

Гусова З.М. Организация стран-экспортеров нефти: цели, принципы деятельности и членство // Проблемы современной международной безопасности и международное право: Материалы межвузовской научно-практической конференции. Москва, 10 апреля 2002 г. / Отв. редакторы АЛ. Капустин, А.Х. Абашидзе. М.: Изд-во РУДН, 2002. С. 126—130.

2.Гусова З.М. ОПЕК в глобализирующемся мире. Монография. М.: Изд-во «Современная экономика и право», 2003.176 с.

¹ Шреплср Х.-Н. Международные экономические организации. М., 1999. С. 126.

^J Sanas Ph., Klein P. Bowett's law of international institutions. L.: Sweet and Maxwell, 2001. p. 110.

Гусова Залина Маратовна (Россия)

МЕЖДУНАРОДНО-ПРАВОВЫЕ ВОПРОСЫ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ОРГАНИЗАЦИИ СТРАН-ЭКСПОРТЕРОВ НЕФТИ (ОПЕК)

В диссертации исследуется история создания, цели, принципы деятельности и организационная структура ОПЕК. Анализу международно-правовой природы ОПЕК посвящена отдельная глава диссертации. Здесь же показаны позиции стран ОПЕК на проблемы изменения климата. В диссертации больше внимания уделено анализу деятельности Фонда ОПЕК для международного развития. В работе отражены все основные проблемы и тенденции в деятельности ОПЕК, наметившиеся в последнее время.

Gusova Zalina Maratovna (Russia)

INTERNATIONAL LEGAL ASPECTS OF ACTIVITIES OF THE ORGANIZATION OF PETROLEUM EXPORTING COUNTRIES

(the OPEC)

The history of foundation, the aims, principles and organizational structure of the OPEC are analyzed in this thesis. The special chapter ofthe thesis is devoted to analysis of climate changing problems. Main attention is given to the activities ofthe OPEC's Fund for international development in this thesis. All general trends and problems in the activities ofthe OPEC in last decade are shown in the work.

Издательство ООО "МАКС Пресс" Лицензия ИДN00510от01.12.99г.

Подписано кпечати 21.01.2004 г. Формат60x901/16. Усл.печл. 1,25. Тираж 100 экз. Заказ 027.

119992, ГСП-2, Москва, Ленинские горы, МГУ им. М.В. Ломоносова,